ЗАТЯЖНАЯ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ

Геополитическое обострение на Ближнем Востоке все отчетливее выходит за границы регионального противостояния, обретая масштаб явления, способного перекроить глобальную экономическую архитектуру. То, что еще совсем недавно воспринималось как локальная угроза, ныне формирует принципиально новую конфигурацию мировых рынков, где на сцену вновь выдвигаются три вечных столпа - энергия, логистика и безопасность поставок. Оценки Азиатского банка развития (АБР), Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР) и Международного валютного фонда (МВФ) при всем различии сценариев сходятся в одном главном выводе - мир вступает в полосу затяжной неопределенности, где стоимость барреля нефти все явственнее становится зеркалом геополитической напряженности.

Предостережения и прогнозы

Узким «горлышком» мировой энергетической системы по-прежнему остается Ормузский пролив - та самая артерия, через которую движется значительная доля потоков нефти и газа. Любое сколько-нибудь продолжительное нарушение судоходства в этом стратегическом русле мгновенно отзывается скачком цен, а далее цепной реакцией, затрагивающей инфляцию, инвестиционные потоки, рынок труда и, в конечном счете, темпы роста мировой экономики в целом. В этом смысле нынешний кризис правомерно рассматривать как своеобразный стресс-тест для всей системы глобализации. 

В этом контексте управляющий директор по операционной деятельности Всемирного банка (ВБ) Анна Бьерде призывает государства мира не ослаблять курс на социально-экономические преобразования, невзирая на усилившуюся нестабильность. «Теперь нам необходимо принимать во внимание и происходящее на Ближнем Востоке, которое порождает потрясения, связанные с ценами на топливо и удобрения. Это способно замедлить экономический рост, ударить по занятости, подстегнуть инфляцию и усугубить проблему продовольственной безопасности, - подчеркнула она. - Однако совладать с этой неопределенностью - лишь половина задачи. Государствам необходимо продолжать инвестировать в реформы, чтобы превратить стабильность в реальные возможности».

По словам Бьерде, в ближайшие 10-15 лет мировой рынок труда пополнится на 1,2 млрд человек за счет подрастающего поколения, подавляющее большинство которого проживает в странах с низким и средним уровнями доходов. «Однако, согласно имеющимся прогнозам, за указанный период в мире удастся создать лишь около 400 млн рабочих мест», - отметила она. 

Управляющий директор ВБ обратила особое внимание на то, что бюджетные реформы отнюдь не тождественны политике жесткой экономии и должны восприниматься как «сохранение потенциала вкладывать средства в людей, в расширение возможностей и обеспечение устойчивости, даже в условиях все более хрупкой глобальной обстановки». 

Бьерде напомнила, что, по прогнозу банка, темпы роста мирового ВВП в 2026 году составят 2,5%, а в развивающихся государствах - порядка 4%. «Этих показателей попросту недостаточно, чтобы приблизить развивающиеся страны к уровню развитых экономик. Их недостаточно для создания того количества рабочих мест, которое необходимо, чтобы соответствовать демографическим потребностям», - добавила она. 

ЕБРР, в свою очередь, предостерег: устойчивый рост нефтяных котировок до отметки в $100 за баррель способен сократить темпы роста мировой экономики как минимум на 0,4 процентного пункта (п.п.) и разогнать глобальную инфляцию более чем на 1,5 п.п. с учетом сбоев в цепочках поставок химической и металлургической продукции. Стоимость удобрений также рискует существенно возрасти, поскольку через Ормузский пролив проходит от 25 до 35% мировой торговли сырьем для их производства. Удорожание удобрений, как показывает практика, неизбежно тянет за собой повышение цен на базовые продовольственные товары. 

ЕБРР намерен пересмотреть свой прогноз экономического роста в сторону понижения при публикации очередных оценок в июне - в том случае, если цены на энергоносители сохранятся на повышенном уровне.

Под двойным давлением

Южный Кавказ оказывается сегодня в положении, которое можно было бы назвать драматически двойственным. Географическая близость к очагу конфликта и глубокая вплетенность в торгово-логистические связи с Ираном делают регион уязвимым. В частности, на долю Ирана приходится 3,7% общего импорта Армении, 3% - Азербайджана и 1,7% - Грузии. Иранское направление имеет наибольшее значение для Турции - около 1,2% всего турецкого экспорта. 

Однако та же самая география открывает перед ним и новую роль - альтернативного транзитного коридора и энергетического узла, способного перенаправить потоки, обходящие зону нестабильности.

Согласно АБР, именно государства Южного Кавказа, Центральной и Западной Азии примут на себя наиболее ощутимый удар ближневосточного кризиса. Совокупные потери экономического роста в 2026-2027 годах для этой группы стран могут достичь 1,6 п.п., а инфляционный всплеск - 4,5 п.п.

АБР прогнозирует, что ближневосточный конфликт способен затормозить экономический рост развивающихся стран Азии в 2026-2027 годах на величину от 0,3 до 1,3 п.п. и одновременно разогнать инфляцию на 0,6-3,2 п.п. - при условии, что перебои на энергетическом рынке затянутся более чем на год.

Аналитики банка выстроили три возможные траектории развития событий, каждая из которых рисует существенно отличающуюся картину будущего.

Базовый сценарий исходит из того, что активная фаза конфликта продлится не более двух месяцев. Мировые цены на нефть и газ достигнут пиковых значений в марте 2026 года, после чего начнут плавное снижение к доконфликтным отметкам. Средняя стоимость барреля Brent в этом случае составит $72 в 2026 году и $63 - в 2027-м.

Первый сценарий допускает сохранение перебоев в поставках до конца июня. Тогда средняя цена нефти может взлететь до $105 за баррель в третьем квартале. Экономический рост развивающихся азиатских государств замедлится на 0,3 п.п., а инфляция ускорится на 0,6 п.п.

Второй сценарий предполагает, что Ормузский пролив останется закрытым для судоходства до конца сентября. В этих обстоятельствах нефть в среднем будет торговаться по $130 за баррель во втором квартале и по $120 - в третьем. Темпы экономического роста региона просядут на 0,7 п.п., инфляция ускорится на 1,2 п.п.

Третий, наиболее жесткий сценарий рассматривает сохранение логистических ограничений вплоть до конца февраля 2027 года. Нефтяные котировки при таком развитии событий способны подняться до $155 за баррель во втором квартале текущего года, а затем закрепиться в диапазоне около $140 вплоть до первого квартала 2027 года. Урон для экономического роста региона составит 1,3 п.п., инфляция разгонится на 3,2 п.п.

Сценарная палитра, предложенная АБР, наглядно демонстрирует, сколь хрупкой остается мировая экономическая архитектура перед лицом энергетических потрясений. Причем при наиболее суровом варианте, когда перебои в поставках тянутся до 2027 года, речь идет уже не об отклонении от нормы, а о формировании принципиально новой ценовой реальности.

Аналитики ЕБРР доводят эту логику до крайней точки, допуская скачок нефтяных котировок до $150-180 за баррель. На коротком горизонте спрос на нефть остается инерционным и почти не реагирует на удорожание - именно эта жесткость спроса создает почву для столь экстремальных ценовых всплесков. Однако в более протяженной перспективе запускаются компенсирующие механизмы: бизнес ускоренно внедряет энергосберегающие решения, потребители перекраивают структуру расходов, а государства наращивают вложения в альтернативные источники энергии. Так кризис, по иронии экономической истории, оборачивается катализатором энергетического перехода.

Еще более тревожным сигналом является не столько абсолютный уровень цен, сколько стремительно нарастающая непредсказуемость нефтяного рынка. В материалах АБР особо подчеркивается: степень неопределенности нефтяных котировок вышла на уровни, которые в последний раз фиксировались в 1970-е годы - в эпоху глобальных энергетических потрясений. Речь идет об индексе неопределенности нефтяных цен (OPU), который в феврале 2026 года резко подскочил, приблизившись к максимальным значениям почти за полвека.

Исследования АБР свидетельствуют о прямом воздействии OPU на реальный сектор: увеличение индекса на 90 пунктов влечет за собой снижение мирового промышленного производства приблизительно на 0,35 п.п. Учитывая, что текущие значения индекса превышают отметку в 700 пунктов, масштаб потенциального торможения глобальной экономической активности выглядит весьма внушительным.

Природа этого воздействия во многом психологическая, но от этого ничуть не менее осязаемая. В условиях, когда траектория цен становится непредсказуемой, домохозяйства инстинктивно откладывают крупные приобретения, предпочитая накапливать резервы на случай грядущих потрясений. Бизнес замораживает инвестиционные программы, поскольку лишен возможности с приемлемой точностью прогнозировать собственные издержки. В результате замедляется накопление капитала, рвутся производственные цепочки, падает производительность.

Удержать по максимуму

На этом фоне АБР предлагает центральным банкам при выстраивании денежно-кредитного курса нацелиться не столько на компенсацию роста цен, сколько на сглаживание его колебаний. При этом принципиальное значение приобретает укрепление системы социальной защиты, в первую очередь посредством адресных трансфертов, способных поддержать наиболее незащищенные слои населения. 

Как подчеркивает первый заместитель директора-распорядителя МВФ Дэн Кац, регуляторы фактически поставлены перед необходимостью делать выбор между двумя угрозами - инфляционной и рецессионной, причем каждый из вариантов сопряжен с неизбежными потерями. По его мнению, правительства пытаются смягчить социальные последствия при помощи субсидий и ценовых ограничений, однако подобные меры неминуемо ложатся тяжким грузом на государственные бюджеты. Замглавы МВФ обратил внимание на «исключительную сложность» обстоятельств, в которых центральным банкам приходится вырабатывать свою линию поведения. Как он разъяснил, в случае затяжного сохранения высоких цен на энергоносители финансовым регуляторам «вероятно, придется нащупать равновесие» между рисками для ценовой стабильности и угрозой экономического сжатия, а также «потенциально возможным ужесточением финансовых условий». В обстановке, когда глобальный рост и без того остается сдержанным - на что указывает ВБ, пространство для маневра сужается до предела. Мир вступает в фазу, где экономический курс все чаще диктуется не столько внутренними задачами, сколько внешними потрясениями. 

Именно на этом фоне возрастает роль международных финансовых институтов как стабилизирующих опор системы. ВБ уже подает сигналы о переходе к более деятельной модели реагирования. Ряд развивающихся государств обратился к группе ВБ в связи с тем, что конфликт начал непосредственно воздействовать на ценообразование сырьевых ресурсов и устойчивость логистических цепочек. Ответом стала подготовка к масштабному финансовому содействию. Речь идет о поэтапном запуске механизмов ускоренного выделения средств - по существу, о переходе к режиму «экстренного финансирования», позволяющему оперативно направлять ресурсы в наиболее уязвимые экономики. Через свои структуры банк намерен обеспечивать предприятия ликвидностью, торговым финансированием и оборотным капиталом - мерами, критически важными для сохранения занятости и деловой динамики. 

То есть это попытка уберечь уже завоеванные развивающимися странами позиции в условиях, когда внешняя среда становится все более враждебной. При этом с особой рельефностью проступает водораздел между странами - импортерами и странами - экспортерами энергоресурсов. Для первых удорожание означает ухудшение торговых балансов, давление на национальные валюты и разгон инфляции. Для вторых - временный прилив доходов и улучшение макроэкономических показателей. Впрочем, и здесь нет безоговорочного выигрыша: глубокая зависимость от сырьевой ренты делает экономики беззащитными перед грядущими ценовыми перепадами, а краткосрочные дивиденды способны обернуться долгосрочными ловушками. 

Азербайджан на перекрестке

Для Азербайджана разворачивающаяся трансформация приобретает совершенно особое звучание. С одной стороны, восходящая динамика цен на нефть и газ наполняет казну экспортными доходами, придает устойчивость платежному балансу и раздвигает горизонты бюджетного маневра. Только за месяц, с момента начала вооруженного конфликта в регионе Ближнего Востока, стоимость азербайджанской нефти достигла своего максимального уровня, поднявшись на 70,8% ($51,5). При том, что в госбюджете Азербайджана на этот год цена нефти заложена на уровне $65, 28 марта она превысила $124 за баррель.

Как указано в отчете крупнейшего банковского холдинга Нидерландов ING Group по макроэкономическим показателям стран СНГ, дополнительное повышение стоимости нефти на $10 за баррель приводит к увеличению годового экспорта Азербайджана в стоимостном выражении примерно на $3 млрд (4% ВВП) и дополнительным бюджетным доходам в размере $1,5-2 млрд.

При этом общая фискальная позиция Азербайджана остается очень сильной: профицит консолидированного бюджета в 2025 году составил 2,6% ВВП, а суверенные накопления превышают 100% ВВП.

В исследовании также подчеркивается, что стабилизация роста корпоративного кредитования на фоне относительно высокого индикатора промышленной уверенности указывает на потенциальное восстановление инвестиционной активности в ненефтяном секторе: «Фискальная точка безубыточности Азербайджана остается в пределах своего 10-летнего диапазона. Устойчивые фундаментальные показатели помогли удержать фискальную цену безубыточности нефти на стабильном уровне около $59 за баррель», - отмечено в исследовании.

Однако, с учетом того, что почти половина импорта поступает из регионов, подверженных инфляционным рискам, связанным с Ближним Востоком, общий индекс потребительских цен сталкивается с рисками - повышение мировых цен на продовольствие на 10% добавляет 1,5 п.п. к общей инфляции в стране.

Также остается очень сильной внешнеэкономическая позиция Азербайджана. Суверенные активы, включающие резервы Центробанка и активы SOFAZ, находятся на уровне около 115% ВВП. Эти буферы, считают специалисты, должны позволить защитить привязку AZN/USD на уровне 1,70 даже в случае временного падения цен на нефть ниже порога безубыточности примерно в $60 за баррель.

«Продолжающийся мирный процесс с Арменией на данном этапе с большей вероятностью выступит в качестве позитивного катализатора, учитывая прогресс последних лет. В этом контексте оценки выглядят привлекательными для Азербайджана, который должен выступить в качестве надежного защитного актива в случае более затяжного конфликта на Ближнем Востоке и устойчивого скачка цен на нефть», - говорится в отчете.

В условиях нарастающей турбулентности в Персидском заливе мировой рынок все настойчивее ищет надежных и политически предсказуемых поставщиков энергоносителей, и Азербайджан последовательно утверждается в качестве одного из несущих элементов энергетической архитектуры Евразии.

Отметим, что согласно Государственному таможенному комитету, за январь-февраль 2026 года республика направила на экспорт 3,6 млн тонн нефти и битуминозных нефтепродуктов, выручив порядка $1,7 млрд.

Не менее весомым оказывается и транспортно-логистическое измерение происходящих сдвигов. Сбои в устоявшихся цепочках поставок вынуждают глобальных игроков искать обходные пути - и именно здесь стремительно набирает значение Средний коридор. Из резервного варианта он шаг за шагом превращается в насущную необходимость, укрепляя позицию Азербайджана как связующего звена между Центральной Азией, Турцией и Европой. Имеются в виду не просто транзитные сборы - это более глубокая интеграция в цепочки создания стоимости.

Таким образом, страна оказывается в той редкой точке, где одновременно сходятся несколько мощных течений: энергетический кризис, перестройка мировой логистики и возрастающая роль международных финансовых институтов. Сложившаяся ситуация открывает уникальное окно возможностей, однако вместе с тем требует безупречной управленческой точности и стратегической выверенности решений.

И сейчас решается, какое место в этой обновленной системе координат займет Азербайджан.