АЛГОРИТМЫ ПРОТИВОСТОЯНИЙ

Применение искусственного интеллекта (ИИ) начало переписывать правила ведения военных действий, что очень четко прослеживается на примере ближневосточного конфликта.  Во-первых, нейросети активно внедряются в сферу управления, влияя на политические и военные решения со скоростью, недоступной человеку. Во-вторых, платформы наподобие тех, которые используются военными, что называется, «уходят в народ». Из-за этого, с одной стороны, все очевиднее становится отставание традиционных СМИ, причем не только в скорости публикации новостей, но даже и аналитических статей. С другой стороны, мы видим, как боевые действия и людские страдания рискуют массово превратиться в «просто контент» и успешно монетизироваться. Пользователи голосуют за «следующий ход», совсем как некогда зрители гладиаторских арен, но только с геолокацией и с курсом криптовалюты в качестве бонуса.

В-третьих, не успели все привыкнуть к наступившей «эпохе дронов», как речь уже идет о разработке биороботов, стирающей границу между машиной и живым организмом, что также поднимает множество моральных аспектов. В-четвертых, те преимущества, которые дает ИИ, на деле оборачиваются уязвимостью, поскольку Центры обработки данных (ЦОД) и подводные кабели превратились в стратегические военные цели высокой приоритетности. 

Таким образом, конфликт США, Израиля и Ирана как бы презентует нам новую реальность: война с помощью ИИ приводит к пересмотру не только возможностей, но также целей и угроз. 

Использование ИИ в военной сфере

Внедрение искусственного интеллекта в военные системы управления и анализа данных происходит уже во всех армиях мира, и процесс этот неизбежный. В основном ИИ используется для обработки огромных объемов информации - текстовой, цифровой, видео и спутниковой. Как известно, в конце февраля в США случился скандал, связанный с использованием ИИ в оборонной сфере. Министерство обороны США внесло Anthropic - разработчика нейросети Claude - в список поставщиков, представляющих риск для национальной безопасности, так как компания отказалась предоставить Пентагону право неограниченного использования своей продукции. Хотя официального признания от Пентагона нет, тем не менее утверждается, что именно сеть Anthropic - Claude Sonnet использовалась в ходе секретной операции американского спецназа по захвату президента Венесуэлы Николаса Мадуро, а также на Ближнем Востоке при подготовке авиаудара по Ирану. Речь идет о системе Maven Smart System - разработке технологического гиганта Palantir, в которой используется Claude от Anthropic. Она способна агрегировать данные из десятков источников: это спутниковые снимки, видео с дронов, транспортные маршруты, перехваченные переговоры, данные радиоэлектронной разведки и т.д. Все это с огромной скоростью анализируется, происходит поиск военных объектов, которые ранжируются по степени важности. При этом существенно меняются и масштаб, и время для принятия окончательных решений офицерами, на которых лежит конечная ответственность. 

Вопрос, однако, в том, насколько такой быстрый темп влияет на осмысленность человеческих решений и их моральное и этическое содержание. Например, когда британские ученые в ходе эксперимента попросили нейросеть смоделировать военный конфликт, они обнаружили, что машина готова с легкостью применить оружие массового поражения там, где человек этого никогда бы не сделал. Исследование показало, что примерно в 95% сценариев пересекался порог тактического ядерного применения, стратегические ядерные угрозы возникали в 76% случаев. Спрашивается, если некорректно настроенные модели начнут играть заметную роль в кризисном планировании, смогут ли они подталкивать людей к эскалационным стратегиям?  

Кстати, несмотря на указание Трампа прекратить работу с продуктами компании Anthropic, американские военные все равно продолжают использовать ее разработки.  Американское военное ведомство также сотрудничает с OpenAI, кроме того, будут использованы возможности Google Gemini и Grok (платформа GenAI.mil). Причем в отличие от конкурентов компания Илона Маска уже согласилась на требование Пентагона использовать ИИ для «любых законных целей», не ограниченных этическими нормами. 

Китайский стартап в области искусственного интеллекта MizarVision в преддверии и с начала войны между США и Израилем против Ирана 28 февраля почти в «оперативном» режиме начал публиковать геопространственные данные о присутствии американских военных на Ближнем Востоке. Искусственный интеллект MizarVision способен автоматически сканировать, идентифицировать и маркировать самые сложные типы военной техники. Как вооруженные силы должны теперь сохранять секретность своих действий в условиях, когда коммерческие спутниковые снимки, дополненные сложным анализом ИИ, становятся столь легко доступными? 

ИИ-инструменты в освещении военного конфликта

Эксперты предупреждают, что ИИ-инструменты, используемые для освещения военного конфликта и позиционируемые как «демократизирующие доступ к информации», на деле серьезно искажают восприятие реальности. Во многом они лишь создают иллюзию контроля, превращая войну в контент с элементами азартных ставок и фейковых данных, лишая ее контекста и ответственности. Часто такие онлайн-платформы объединяют открытые данные (спутниковые снимки, отслеживание судов, морские маршруты, отключения электроэнергии, новости) с ИИ-анализом, а также с чатами и ссылками на рынки прогнозов. Примером может служить панель венчурной компании Andreessen Horowitz, где можно ставить на события (например, кто станет следующим лидером той или иной страны, или куда будет нанесен следующий удар). Целью создателей является стремление обойти «медлительные СМИ» и якобы дать пользователям «прямой доступ к правде». Люди верят таким платформам в первую очередь потому, что точно так же возможности ИИ используют военные и другие профессионалы. 

Однако при этом упускается важный момент - в военной сфере, во-первых, присутствуют экспертная оценка и контекст. А, во-вторых, имеется возможность использовать конфиденциальную информацию, которая не находится в открытом доступе. Кроме того, не стоит забывать, что ИИ грешен тем, что зачастую генерирует поддельные спутниковые снимки и новостные сводки. Разведагентства и СМИ проверяют информацию через экспертов и закрытые источники, а у публичных панелей таких возможностей нет. 

Также новостные ленты смешивают важные события с нерелевантной информацией (например, цены на криптовалюты рядом с картой ударов). И, наконец, связь с упомянутыми выше рынками ставок (в которые часто инвестируют создатели подобных панелей) превращает геополитические кризисы в финансовые инструменты. Так функционируют платформы вроде Kalshi и Polymarket - рынки прогнозов, где люди торгуют контрактами на исход реальных событий (политика, экономика, погода, спорт и т.п.), по сути, делая структурированную ставку на то, случится событие или нет.  В случае войны такие «аукционы» выглядят крайне цинично. В результате пользователи получают не желанную «правду», а рискуют погрузиться в эдакий «военный цирк», где реальные страдания становятся фоном для цифрового развлечения.

Эпоха биодронов на подходе

Применение ИИ ставит перед человечеством вопросы, на которые пока нет готовых ответов. Беспилотные летательные аппараты (БПЛА) совершили в военном деле революцию, сопоставимую с появлением огнестрельного оружия: они трансформировали тактику, стратегию и экономику современных конфликтов. Дешевый дрон стоимостью $500-2000 может уничтожить технику за миллионы долларов (танк, БМП, РЛС). Разведывательные дроны передают координаты цели напрямую артиллерии или операторам ударных БПЛА, сокращая время от обнаружения до поражения до менее 10 мин.  Массово происходит интеграция с другими системами: дроны как «глаза» для артиллерии, авиации, систем ПВО и киберопераций. 

Технологии на основе ИИ уже готовы шагнуть еще дальше - например, чтобы действовать в таких «темных зонах», как тоннели, бункеры и городские коммуникации. То есть там, где хуже связь, слабее навигация и практически нет «прозрачности» для наблюдения. Чтобы преодолеть эти барьеры на стыке биологии и высоких технологий, формируется такое направление, как биологические дроны, причем сверхмалого размера. Например, консорциум Swarm Biotactics - немецкий стартап, работающий с НАТО и европейскими структурами - занимается разработкой биодронов на основе тараканов. На спину насекомого крепится микроскопический «рюкзачок», внутри которого скрыты электронный мозг, аккумулятор и датчики, в тело таракана имплантируют электроды, чтобы перехватить контроль над его моторикой. Действовать тараканодроны должны в рамках самоорганизующейся сети. А в России группа компаний Neiry разрабатывает голубя-биодрона, который должен летать точно по такому же принципу, то есть в нужном направлении. И, как ожидается, его дальность и автономность будут в сотни раз превышать возможности обычного квадрокоптера. При этом ученые уже присматриваются также к другим птицам - воронам, чайкам и альбатросам. 

В Swarm Biotactics подчеркивают, что процесс безболезнен для насекомых, и их благополучие - залог эффективной работы, а российский стартап Neiry и вовсе сравнивает управление голубем с верховой ездой. 

Скорее всего недалек тот день, когда в дронов превратят комаров, мух, жуков и стрекоз. Но каковы же будут последствия таких научных чудес? Не случится ли так, что люди будут видеть угрозу в каждом животном? Это неминуемо усилит психологическое давление на гражданских лиц, ведь наличие биодронов будет сродни тотальному видеонаблюдению, только уже «рассеянному» по биосфере - ощущение, что за тобой наблюдают буквально с каждой ветки и из каждого отверстия. Во-первых, это подорвет вековые отношения между человеком и природой, которые и так уже хуже некуда. А, во-вторых, создаст ситуации, когда вместо людей будут воевать животные. Ведь тот же самый таракан может нести взрывчатку или вести разведку для удара. И логично, что также будет применяться превентивное уничтожение популяций «подозрительных» видов в зоне конфликта. Кому будет жалко таракана или даже голубя? Как пошутил один пользователь российского сегмента соцсетей: «Надо срочно научить наших голубей охотиться на их тараканов...»

Превращение ЦОД в военные цели

Все, во что можно внедрить ИИ, становится военными целями. Мишенями также становятся объекты, отвечающие за функционирование ИИ, а именно - центры обработки данных. ЦОД представляют из себя конкретные физические конструкции из бетона, энергетических установок и другого оборудования, крайне уязвимые для кинетических ударов. Помимо прямых атак особенно опасны для них повреждения обеспечивающих систем (охлаждения, распределения электроэнергии, волоконно-оптическое коммутационное оборудование, резервные генераторы и др.) Удар по инфраструктуре, питающей цифровой интеллект, может привести к параличу финансов, логистики, военного и государственного управления. 

То, что такие цели переведены в разряд стратегических, уже продемонстрировано на примере войны между США, Израилем и Ираном, а также между Россией и Украиной. Иранские беспилотники нанесли ущерб нескольким облачным сервисам в регионе Персидского залива, включая два центра обработки данных - Amazon Web Services в ОАЭ и объект в Бахрейне. Удар по объекту в ОАЭ стал первым случаем, когда работа DATA-центра крупной американской технологической компании была нарушена военными действиями. 

Amazon, Microsoft и Google потратили годы на строительство центров обработки данных по всему Персидскому заливу - по оценкам аналитиков, в регионе насчитывается свыше 200 DATA центров. Помимо всего прочего Ормузский и Баб-эль-Мандебский проливы являются также цифровыми артериями, от которых зависит пульс мировой экономики. Примерно 17-20% мирового интернет-трафика проходит через Красное море. Ормузский пролив находится в самом центре цифровой связи стран Персидского залива. Он включает в себя разветвленную сеть, связывающую Иран, Ирак, Кувейт, Бахрейн, Катар и ОАЭ с остальным миром через важные точки привязки в Омане. По этим кабелям передаются правительственные сообщения, банковские переводы, данные из облачных центров, потоки военной разведки, системы управления воздушным и морским движением, а также значительная часть коммерческого интернет-трафика между Европой, Ближним Востоком, Южной Азией и другими регионами. То есть самыми главными пострадавшими станут инвестиционные фонды, нефтегазовые трейдеры, глобальные банки и, конечно, военные. 

Причем повреждения не обязательно могут быть вызваны преднамеренными атаками, произвести которые, кстати, довольно трудно. Скорее причиной аварий могут стать сопутствующие удары или же они будут носить чисто технический или природный характер - неудачный сход якоря, другие повреждения от морского транспорта, сейсмическая активность. Их устранением занимаются специализированные суда, которые порой проводят недели в море, что может стать невозможным в условиях активных военных действий. 

Таким образом, война США, Израиля и Ирана показывает, что ИИ уже перестал быть вспомогательным инструментом, а становится центральным элементом современных конфликтов. Причем все это происходит на фоне отсутствия внятных глобальных правил и механизмов сдерживания, о необходимости которых уже несколько лет говорят международные организации, экспертные сообщества и гуманитарные структуры. 

Кто и по каким критериям будет нести ответственность за решения, принятые со скоростью машины? Как разграничивать интересы транснациональных корпораций и такое понятие, как «национальная безопасность»? Технологическое развитие в военной сфере явно опережает этику, право и политику. Крайне печально выглядит и тот факт, что передовые технологии вместо служения гуманитарным целям - лечению и спасению людей, животных и в целом всей природы, образованию, искусству - активнее всего развиваются именно в военной сфере. Может, это общий вывод, но, тем не менее, с ним трудно поспорить: несмотря на все технологические достижения, гуманистический уровень человечества вызывает серьезные сомнения.