ТРЕЩИНЫ В ПАРТНЕРСТВЕ

В последнее время в условиях непрекращающейся напряженности на Ближнем Востоке отношения между Израилем и ЕС, а также многими европейскими странами в целом переживают полномасштабный кризис. Речь идет о реальном расхождении тех политических и ценностных принципов, на которых десятилетиями строились отношения Израиля и Европейского союза.

Формально отношения остаются стабильными. Между сторонами все еще действует Соглашение об ассоциации, обеспечивающее свободную торговлю товарами, Израиль по-прежнему интегрирован в европейские экономические и технологические цепочки, а ЕС сохраняет статус его ключевого торгового партнера. Однако эта институциональная оболочка все заметнее расходится с реальным политическим содержанием. Впервые за долгие годы в Брюсселе на полном серьезе обсуждаются не углубление сотрудничества, а пределы его ограничений.

От Газы до Ирана

Переломным моментом стала война в Газе. На первом этапе действия Израиля воспринимались в Европе как ответ на беспрецедентную атаку и террористическое насилие. Эффект шока, фактор заложников и масштаб трагедии сформировали определенный кредит политической и моральной поддержки.

Однако по мере затягивания конфликта и роста гуманитарных последствий акценты начали смещаться. В общественном мнении и части политических кругов ЕС постепенно усилилось восприятие непропорциональности ответных действий. Если изначально Израиль рассматривался как жертва агрессии, то со временем в европейском дискурсе все чаще звучит критика его как стороны, чьи действия выходят за рамки допустимого с точки зрения гуманитарного права.

Этот сдвиг оказался принципиальным. Он затронул не только улицу и медийное пространство, но и официальную повестку. В риторике европейских институтов усилился акцент на необходимости соблюдения норм, ограничений и ответственности, что в Израиле все чаще воспринимается как политически мотивированное давление.

Дополнительное напряжение создает ситуация в Ливане. Наступательные действия израильской армии на юге этой страны, приведшие к появлению многих сотен тысяч беженцев, рассматриваются в европейских столицах как неприкрытая агрессия. Для Европы это означает не только гуманитарные риски перетекания потоков мигрантов в ее пределы, как это было с сирийскими беженцами, но и угрозу дестабилизации в Восточном Средиземноморье, практически в пределах ее зоны ответственности. В этой ситуации поддерживать прежний уровень взаимодействия с Израилем становится все сложнее даже для традиционно осторожных европейских столиц.

Фактор войны с Ираном и вовсе перевел отношения между ЕС и Израилем в плоскость стратегических противоречий. Обострение вокруг Ирана и перебои на ключевых маршрутах уже бьют по экономике Европы - растут цены, нарушается логистика, усиливается инфляция. В такой ситуации часть европейских стран исходит из того, что именно Израиль и США стали инициаторами эскалации с Ираном, а не наоборот. И что острой необходимости доводить дело до войны не было. При этом сам иранский режим в Европе воспринимается критически, но это, по их мнению, не являлось достаточным основанием для военного сценария. На этом фоне любые шаги по сохранению экономических преференций Израилю начинают выглядеть не только политически чувствительными, но и экономически неоправданными.

Свободной торговле не быть?

Вот почему вопрос о перспективах соглашения о зоне свободной торговли с Израилем становится одной из наиболее обсуждаемых тем европейской политики. В условиях военной эскалации и роста региональной нестабильности предоставление Израилю дополнительных торговых преференций воспринимается частью европейских стран как потенциальная форма политической поддержки. Одновременно усиливаются опасения, что углубление экономических связей может нести риски для самой Европы - через рост цен, логистические сбои и общее ухудшение внешнеэкономической среды. Но говорить о полном разрыве крайне преждевременно. Связи между сторонами остаются слишком значимыми. Взаимный товарооборот превышает примерно 45-50 млрд евро в год, ЕС остается крупнейшим торговым партнером Израиля, а европейские инвестиции играют заметную роль в его экономике, особенно в технологиях и энергетике. Дополнительно страны сотрудничают по газовым проектам в Восточном Средиземноморье, где обсуждаются маршруты поставок через регион в Европу.

При этом ряд государств, в частности Греция и Кипр, выступают против резких шагов и разрыва отношений, поскольку для них Израиль - важный партнер в региональном энергетическом и военно-политическом взаимодействии. Именно эта разнородность позиций удерживает ЕС от жестких решений.

Однако общий тренд уже меняется. Если раньше отношения между Израилем и Евросоюзом последовательно углублялись, то теперь они все чаще пересматриваются и переходят в более осторожный, сдержанный режим.

В итоге складывается парадоксальная ситуация. Формально прежняя архитектура сотрудничества сохраняется, но ее содержание постепенно меняется. В этих условиях все больше прогнозов о затяжной эрозии отношений, без резкого разрыва, но с нарастающим политическим давлением. В том числе ужесточением условий взаимодействия и фактической заморозкой любых инициатив по его углублению до тех пор, пока не изменится военно-политическая ситуация на Ближнем Востоке.

Показательно, что, по данным Института Куинси (американский аналитический центр), более миллиона граждан стран ЕС выступили за приостановку действия Соглашения об ассоциации с Израилем. Эту инициативу поддержали сотни бывших дипломатов, десятки неправительственных организаций, а также специальный докладчик ООН, напомнив о необходимости использовать все возможные механизмы для предотвращения гуманитарной катастрофы. За его приостановку выступили Испания, Словения и Ирландия, но решение было заблокировано Германией и Италией.

На этом фоне все чаще звучат обвинения в двойных стандартах. Те самые страны, которые оперативно вводили масштабные санкции против России, в случае с Израилем демонстрируют осторожность и склонность к затягиванию решений. Если санкции против Москвы подавались как защита «основанного на правилах порядка», то в израильском случае на первый план выходят процедурные и политические ограничения.

Не Европа, так Латинская Америка

В самом Израиле, похоже, не собираются ждать, когда настроения европейцев изменятся. В условиях нарастающих разногласий Израиля с Брюсселем Тель-Авив, объективно заинтересованный в диверсификации внешнеполитических связей, предпринял резонансный шаг по сближению с Аргентиной.

Визит президента этой страны Хавьера Милея в Израиль 19-20 апреля стал, без преувеличения, историческим событием, направленным не только на закрепление особого характера аргентино-израильских отношений, но и рассматриваемым как прорыв Израиля в латиноамериканском направлении. 

Особое значение визиту придает то обстоятельство, что по итогам переговоров с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху было объявлено о запуске так называемых «Соглашений Ицхака», которые определены как новый стратегический формат сотрудничества Аргентины, Израиля и иных «близких по ценностям» государств Западного полушария. При этом обе стороны прямо указывают, что инициатива вдохновлена логикой «Соглашений Авраама», а сама идея была выдвинута аргентинским лидером Милеем, никогда не скрывавшим своих симпатий к Израилю. 

Сами «Соглашения Ицхака», легшие в основу современных отношений двух стран, представляют собой рамочную политико-дипломатическую платформу. Она строится вокруг идеи формирования в Латинской Америке и шире в Западном полушарии круга государств, готовых к более тесному сотрудничеству с Израилем по вопросам безопасности, инноваций, торговли, дипломатической поддержки и противодействия антисемитизму. Израиль позиционирует свои отношения с Аргентиной как модель для такого сотрудничества с другими латиноамериканскими странами. Иными словами, речь идет о попытке создать не просто сеть дружественных стран, а политически оформленную и идеологически «заряженную» экосферу, в которой Аргентина выступает для Израиля опорным элементом. 

Вместе с тем вопрос о том, могут ли «Соглашения Ицхака» стать аналогом «Соглашений Авраама», требует осторожной оценки. Формально сходство действительно имеется.  Однако по своей природе эти два формата все же различаются. «Соглашения Авраама» возникли как механизм официальной нормализации отношений между Израилем и рядом арабских государств, которые либо вообще не имели с ним полноценных связей, либо поддерживали ограниченные контакты. В случае с Латинской Америкой положение иное. Большинство государств региона давно признают Израиль и поддерживают с ним дипломатические отношения. Поэтому «Соглашения Ицхака» не решают задачу первичной нормализации. Их функция иная - политически перегруппировать уже существующие отношения, сделать их более демонстративными, более идеологически связанными и более ориентированными на совместные действия против общих угроз. Прежде всего в сфере безопасности и внешнеполитического позиционирования.  Следовательно, корректнее говорить не о полном аналоге «Соглашений Авраама», а об их латиноамериканской адаптации. 

В ряде стран Латинской Америки отношение к политике Израиля остается сдержанным или критическим. К тому же негативное или сдержанное отношение части европейских стран к политике Израиля также может выступать фактором, ограничивающим расширение «Соглашений Ицхака» в Латинской Америке. Для многих стран региона именно Европейский союз остается важным партнером, поэтому они избегают резких внешнеполитических шагов, способных осложнить отношения с Европой. Дополнительно влияние оказывает гуманитарная и религиозная повестка, усиливаемая позицией Ватикана.

В результате потенциальные участники предпочитают осторожный подход, сочетая сотрудничество с Израилем без демонстративного присоединения к инициативе. Самому Израилю, по сути, остается выжидать, пока не изменится внешнеполитическая конъюнктура или не появится пространство для перезапуска диалога на более благоприятных условиях.