ЗАПАС ПРОЧНОСТИ

Последние несколько лет мировая экономика словно постоянно проходит проверку на прочность. Пандемия и нарушение цепочек поставок сменились инфляционным всплеском, резким повышением процентных ставок, торговыми ограничениями и новыми энергетическими потрясениями. Каждый следующий шок заставлял экономистов пересматривать прогнозы и вновь говорить об угрозе серьезного замедления. Однако глобальной рецессии пока удается избежать. Более того, последние оценки международных организаций показывают, что экономика приспосабливается к неблагоприятным условиям быстрее, чем ожидалось.

Плюс вопреки минусам

Международный валютный фонд оценивает перспективы глобального роста в 2026 году примерно в 3%. Сам показатель нельзя назвать высоким, однако в нынешних условиях гораздо важнее тот факт, что рост сохраняется. В МВФ признают: мировая экономика перенесла энергетический шок лучше первоначальных ожиданий благодаря использованию накопленных запасов нефти и газа, поиску новых источников энергии и мерам по управлению спросом. Дополнительную поддержку активности оказывает инвестиционный бум вокруг искусственного интеллекта.

Таким образом, главным отличием нынешней ситуации становится не отсутствие проблем, а способность экономики продолжать расти одновременно с ними. Вопрос теперь заключается в другом: насколько устойчив такой рост и какую цену приходится платить за сохранение этого равновесия?

Эксперты отмечают, что одним из главных источников неопределенности остается энергетика. Нарушение привычных поставок, рост стоимости нефти и газа и необходимость перестраивать маршруты вновь увеличивают расходы бизнеса и потребителей. Однако реакция мировой экономики на все эти потрясения сегодня заметно отличается от классических нефтяных кризисов прошлого.

Дело в том, что за последние годы государства и компании научились быстрее менять поставщиков и маршруты, диверсифицировать источники энергии, создавать резервы и сокращать потребление там, где это возможно. Именно эти механизмы МВФ относит к причинам неожиданной устойчивости глобальной экономики. Вместо одномоментного удара по производству последствия энергетического шока распределяются между различными рынками и постепенно поглощаются экономической системой. Правда, возможности такой адаптации не безграничны: стратегические запасы придется восполнять, а высокий спрос на электроэнергию со стороны новых технологических отраслей создает дополнительную нагрузку.

Продолжает удивлять и мировая торговля. Опубликованный 9 сентября барометр Всемирной торговой организации (ВТО) поднялся до 102 пунктов против 101,7 в июне. Значение выше 100 означает, что торговля товарами развивается быстрее своего среднесрочного тренда. Причем один из опережающих показателей - индекс экспортных заказов - достиг 103,5 пункта, что пока указывает на сохранение роста в ближайшие месяцы.

Любопытно и то, что одним из источников этой активности становится искусственный интеллект. Это уже видно в торговой статистике. Самым сильным компонентом последнего барометра ВТО стал индекс торговли электронными компонентами - 104,9 пункта. Организация напрямую связывает его высокий уровень с устойчивым спросом на товары, необходимые для развития AI. Международный валютный фонд (МВФ) также отмечает стремительный рост инвестиций в искусственный интеллект, включая энергетическую инфраструктуру, необходимую для обеспечения дата-центров. Особенно заметно этот инвестиционный цикл поддерживает экономику США и стран, интегрированных в технологические производственные цепочки, в частности Южной Кореи.

Получается несколько необычная картина. Факторы, которые должны были резко затормозить мировую экономику, действительно снижают ее темпы, но пока не останавливают рост. 

«Красная» цена

Эксперты обращают внимание и на то, что устойчивость экономики стала обходиться все дороже. И самым уязвимым проявлением здесь становится инфляция. Рост стоимости энергии неизбежно распространяется дальше по экономической цепочке - дорожают перевозки и производство, растут расходы предприятий, а часть дополнительных издержек в конечном счете перекладывается на потребителя. Тем самым энергетический фактор осложняет задачу центральных банков, которые еще недавно рассчитывали постепенно завершить борьбу с последствиями предыдущей инфляционной волны.

Особенно наглядно это проявилось в Европе. 10 сентября Европейский центральный банк повысил все три основные процентные ставки на 25 базисных пунктов. Ставка по депозитам увеличилась до 2,5%, по основным операциям рефинансирования - до 2,65%. Регулятор ожидает среднюю инфляцию в еврозоне на уровне 3% в 2026 году, 2,5% - в 2027-м и только в 2028-м - 2,1%, то есть практически у целевого уровня.

Возникает непростое сочетание: экономика демонстрирует устойчивость, но деньги вновь дорожают. А высокая процентная ставка воздействует практически на все - от ипотеки и потребительского кредитования до стоимости инвестиций и обслуживания государственных долгов.

Именно госдолг становится еще одним слабым местом нынешней модели устойчивости. По данным МВФ, его совокупный объем в мире приблизился к 100% глобального ВВП и уже превышает максимумы, наблюдавшиеся после Второй мировой войны. Причем фонд обращает внимание на характерную особенность долговой динамики последних десятилетий: после каждого крупного кризиса задолженность резко увеличивается, но после нормализации ситуации практически не возвращается к прежнему уровню.

Проблема заключается не только в размере долга. Пока деньги дешевы, даже крупные обязательства могут оставаться сравнительно комфортными для бюджета. Совсем иначе выглядит ситуация, когда одновременно растут процентные ставки. Все большая часть госдоходов тогда направляется не на инфраструктуру, образование или развитие экономики, а на обслуживание уже накопленных обязательств.

Тем самым постепенно сокращается пространство для реакции на следующий кризис. После глобального финансового кризиса и во время пандемии правительства могли резко увеличить расходы, а центральные банки - снизить стоимость денег практически до нуля. Сегодня повторить подобную комбинацию значительно сложнее. Высокая инфляция ограничивает возможности снижения ставок, а огромный долг - возможности бесконечно расширять бюджетные стимулы.

Есть и еще одна причина, по которой официальная статистика роста не всегда совпадает с ощущениями потребителя. Три процента увеличения мировой экономики не означают трехпроцентного улучшения благосостояния каждого человека. ВВП может расти благодаря инвестициям, технологическому сектору или экспорту, тогда как конкретное домохозяйство одновременно сталкивается с более дорогими энергией, продуктами, ипотекой и потребительским кредитом. Поэтому парадокс «экономика растет, а ощущение кризиса сохраняется» на самом деле вполне объясним.

Словом, система продолжает работать, но делает это в условиях более дорогой энергии, более дорогих денег и гораздо более ограниченных возможностей государства компенсировать последствия новых потрясений.