ВОЙНА БЕЗ ОБЪЯВЛЕНИЯ

Европа все чаще сталкивается с атаками и диверсиями, которые еще недавно трудно было представить частью военного противостояния. Повреждение подводных кабелей, подозрительные беспилотники над аэропортами, вмешательство в работу железных дорог и энергетических объектов - все это постепенно становится новой реальностью для стран, которые формально не находятся в состоянии войны.

Европейские власти называют подобные действия частью российской «теневой войны». Москва обвинения отвергает. Тем временем сами европейские страны уже меняют подход к защите критической инфраструктуры - как будто вопрос идет не о гипотетической угрозе, а о вполне реальном противостоянии.

Линия фронта проходит по инфраструктуре

Ранее электроподстанция, подводный кабель или грузовой аэропорт воспринимались, прежде всего, как элементы гражданской инфраструктуры. Теперь же в Европе их все больше рассматривают как потенциальные объекты для атак и других враждебных действий, которые находятся ниже порога открытого военного конфликта.

Масштаб опасений наглядно показывает решение Литвы при строительстве новой электроподстанции неподалеку от границы с российским Калининградом. Трансформаторы здесь решили спрятать в бетонные защитные конструкции, установить датчики против подкопов и систему защиты от ударных дронов. Причем дополнительные меры безопасности увеличили стоимость проекта как минимум на 48 млн евро.

При проектировании энергетики теперь учитываются, в том числе, сценарии атак беспилотников типа Shahed с десятками килограммов взрывчатки.

Еще один сигнал вновь пришел с восточной границы НАТО. 16 сентября стало известно, что в воздушном пространстве Литвы был сбит беспилотник Gerbera. Президент страны Гитанас Науседа заявил, что аппарат, вероятнее всего, направлялся в Украину и мог отклониться от курса из-за украинских средств радиоэлектронной борьбы. По его словам, общая ситуация с безопасностью в Литве остается стабильной, однако исключать отдельные провокации, диверсии или операции под чужим флагом нельзя.

В Польше тревога уже перешла в официальные предупреждения правительства. 17 сентября премьер Дональд Туск заявил в Сейме, что, согласно оценкам разведки, в планы России могут входить гибридные удары беспилотниками и ракетами по странам, поддерживающим Украину, включая Польшу. Туск отдельно говорил о возможном сценарии, при котором подобные удары будут выглядеть как случайность, чтобы затруднить или ослабить реакцию НАТО. Это именно оценка польских властей и разведки, а не установленный факт будущих атак.

Показательным стал и случай в Германии. 4 августа в аэропорту Лейпциг/Галле был обнаружен беспилотник со взрывчатым устройством рядом с украинским грузовым самолетом. Немецкие власти квалифицировали произошедшее как попытку гибридной атаки. 1 сентября правительство Германии сообщило, что на основании данных расследования, характера примененных средств и разведывательной информации считает Россию ответственной за операцию. При этом уголовное расследование продолжается. Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте резко осудил произошедшее, назвав это «безрассудной гибридной атакой» со стороны России. Выступая со специальным заявлением, он подчеркнул: «НАТО выражает полную солидарность с Германией. У вас есть 31 друг и союзник, готовые встать на вашу сторону» и добавил, что ответом на подобные действия станет лишь усиление поддержки Украины. Одновременно НАТО подчеркивает необходимость укреплять защиту критической инфраструктуры в Балтийском море.

Таким образом, речь уже идет не об отдельных тревожных эпизодах, а о новом типе угроз, при котором объектами противостояния становятся энергетика, транспорт, аэропорты, кабели и другие элементы критической инфраструктуры. Европейские правительства вынуждены менять сам подход к их защите: энергетические объекты укрепляют физически, воздушное пространство приходится защищать от беспилотников, а для действий, которые еще не считаются вооруженным нападением, создаются специальные механизмы коллективного реагирования. Именно эта зона между миром и открытой войной становится новым полем противостояния.

Москва: обвинения без доказательств

После инцидента в аэропорту Лейпциг/Галле Кремль не ограничился обычным опровержением. 4 сентября пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил, что обвинения Германии в причастности России являются «абсолютно пустыми» и не имеют «хоть какой-то убедительной аргументации». По его словам, Москва «категорически отвергает эти обвинения». Песков также указал на то, что Германия, по российской оценке, не предъявляла подобных претензий Киеву после расследования подрывов «Северных потоков».

МИД России в свою очередь также назвал обвинения Берлина «абсолютно надуманными». В российском внешнеполитическом ведомстве заявили, что Германия «сознательно пошла на откровенную провокацию», целью которой Москва считает эскалацию российско-германских отношений. Там же предупредили, что действия германских властей получат жесткий ответ.

Министр Сергей Лавров пошел еще дальше. В интервью «Вестям» он связал немецкие обвинения с последующими решениями Берлина против российских учреждений и заявил: «Это в общем-то, по большому счету, начало такой войны настоящей». Глава российского МИД также напомнил о закрытии российского представительства в Германии и сравнил происходящее с дипломатическими шагами накануне Второй мировой войны.

При этом Москва предлагает и более широкое объяснение происходящего. Российские представители неоднократно заявляли, что разговоры о «гибридной войне» используются для оправдания усиления военных расходов и наращивания конфронтации с Россией. В этой логике очередной инцидент с беспилотником становится не столько доказательством российской операции, сколько поводом для дальнейшего ужесточения политики европейских стран. Таким образом, вокруг одного эпизода возникают две принципиально разные версии. Германия рассматривает его в контексте российских гибридных действий против европейских стран. РФ считает подобные обвинения бездоказательными и видит в них сознательную провокацию, ведущую к дальнейшей эскалации. Независимо от того, какая версия будет доказана в конкретном деле, сама схема становится опасной: инцидент - обвинение - ответные меры - новое обвинение в эскалации.

Правила меняются

Европейские страны постепенно переходят от защиты отдельных объектов к созданию общей системы противодействия гибридным угрозам. 16 сентября Урсула фон дер Ляйен заявила, что кибератаки, диверсии, поджоги и вторжения беспилотников происходят все чаще. Она предложила создать европейский Emergency Security Protocol («Экстренный протокол безопасности») - механизм, при котором после его активации одним государством остальные страны ЕС должны будут собраться для координации ответа, предотвращения дальнейшей эскалации и минимизации последствий. При этом речь идет именно об инцидентах, которые еще не достигают уровня вооруженной агрессии, но уже угрожают национальной безопасности.

НАТО параллельно усиливает защиту критической инфраструктуры. В сентябре Альянс опубликовал новые требования к устойчивости стран-членов, отдельно указав на угрозу физических атак и диверсий, кибератак и повреждения объектов, от которых зависят энергетика, транспорт, связь и другие жизненно важные системы. В Балтийском море для защиты подводной инфраструктуры уже действует операция Baltic Sentry, в которой используются корабли, самолеты морского патрулирования и беспилотные системы.

Но здесь возникает главный юридический вопрос. НАТО подчеркивает, что статья 5 распространяется на «вооруженное нападение», причем конкретный случай оценивается отдельно. При этом Альянс прямо допускает, что значительные кибератаки и другие гибридные атаки при определенных обстоятельствах могут рассматриваться как вооруженное нападение. Автоматического перехода от диверсии к статье 5, таким образом, нет - каждый эпизод требует отдельного решения союзников.

Получается новая зона противостояния: действия уже требуют коллективного ответа, но еще не обязательно дают основание говорить об открытой войне.

Где начинается война

Самая сложная проблема новой конфронтации заключается в том, что привычная граница между миром и войной становится все менее определенной. Поврежденный кабель, беспилотник над аэропортом, кибератака или диверсия сами по себе еще не означают начала войны. Но если такие действия становятся систематическими и затрагивают критическую инфраструктуру, государства вынуждены реагировать на них уже с учетом военных сценариев.

Ряд европейских правительств исходят из того, что Россия постепенно проверяет пределы допустимого, используя инструменты, которые позволяют избегать прямого столкновения с НАТО. 

Москва, напротив, считает подобные обвинения частью информационной и политической кампании, которая сама повышает риск конфликта. Доказательства ответственности за конкретные инциденты при этом остаются предметом отдельных расследований.

Именно в этом заключается главная опасность «войны без объявления». Для классического конфликта существует момент начала - нападение, объявление войны, применение вооруженных сил. В новой реальности этот момент может оказаться размытым: одна сторона будет говорить о диверсии, другая - о провокации, третья - о случайном инциденте. А тем временем бетонные укрытия для трансформаторов, защита кабелей и системы против дронов становятся уже частью повседневной европейской безопасности.