МИССИЯ НЕВЫПОЛНИМА?

С подачи президента США Дональда Трампа вновь активизировались переговоры по Украине. Примечательно, что именно в последние недели американский президент решил ускорить достижение договоренностей и усилить давление на Киев, одновременно поддерживая прямые контакты с Москвой. 

Очевидно, в канун промежуточных выборов в Конгресс он рассчитывал получить хоть какой-нибудь результат, который можно было бы представить как успех американской дипломатии и записать в актив своих достижений. Это, несомненно, стало бы для Трампа весомым аргументом в споре с политическими противниками, обвиняющими его в провалах как во внешней, так и во внутренней политике.

Новые переговоры, старые надежды

Посредники в лице Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера активно взялись за дело, проведя консультации как с украинской, так и с российской стороной. После встречи Уиткоффа с Владимиром Путиным 21 октября в Санкт-Петербурге, в которой Кушнер участвовал по видеосвязи, Москва согласилась, в принципе, возобновить трехсторонние переговоры с США и Украиной после 10 ноября. Киев, в свою очередь, сообщил о подготовке технической встречи в Абу-Даби в первой половине ноября. 

Впрочем, слишком оптимистичных выводов из этого делать не стоит, поскольку согласие продолжить контакты пока не сопровождается сближением позиций по основным условиям прекращения войны. 

Обращает на себя внимание также характер американского участия. Он все больше напоминает своеобразную форму давления на стороны. В большей степени - на украинскую. По крайней мере Трамп все чаще представляет именно Зеленского как руководителя, недостаточно заинтересованного в соглашении. Его критика затрагивает и украинские удары по российским нефтеперерабатывающим предприятиям, которые Вашингтон связывает с ухудшением ситуации на топливном рынке. На этом фоне американский президент даже выступил за замену главы украинского государства.  

Таким образом, ситуация обнажила еще одну очевидную вещь. А именно то, что разногласия вокруг условий мира все больше переплетаются с экономическими интересами США и личным конфликтом интересов между двумя президентами. 

Такую позицию нетрудно объяснить тем, что Вашингтон располагает значительно большими возможностями воздействовать на Киев, чем на Москву. Украинская зависимость от американских вооружений, технологий и разведывательной поддержки позволяет США добиваться уступок через решения, непосредственно влияющие на положение страны. При этом приближающиеся выборы в Конгресс и высокие цены на топливо усиливают заинтересованность Трампа в быстром дипломатическом результате. 

Однако давление на Зеленского само по себе не устраняет причин, приведших переговоры к тупику. Стороны по-прежнему расходятся по основным условиям завершения войны. В территориальном вопросе Москва требует вывода украинских войск из районов, на которые претендует, включая остающуюся под контролем Киева часть Донецкой области. Украина отвергает передачу этих территорий и предлагает остановить боевые действия по существующей линии фронта. 

Разногласия касаются и будущего украинской армии. Россия добивается ограничения ее численности и вооружений, а также отказа Украины от вступления в НАТО. Киев же считает сохранение боеспособной армии необходимым условием собственной безопасности и требует долгосрочной военной поддержки и гарантий помощи в случае нового нападения.

При этом они расходятся и в последовательности действий. Киев предлагает сначала прекратить огонь, а затем согласовывать политические условия мира. Но Москва опасается, что Украина воспользуется паузой для пополнения армии и получения новых вооружений, поэтому стремится заранее закрепить основные условия урегулирования. Для украинской стороны такой порядок несет противоположный риск - пойти на территориальные и военные уступки, не получив надежных гарантий соблюдения соглашения.

Поэтому смена президента Украины сама по себе не гарантирует прорыва. Его преемнику также придется добиваться общественной поддержки возможных уступок. Недовольство Трампа Зеленским еще не означает, что другой руководитель сможет заключить соглашение на приемлемых для страны условиях.

Европа вступает в переговоры

Тем временем европейские государства пытаются обеспечить собственное участие в переговорах. Среди возможных представителей для прямых контактов с Москвой называются Джорджа Мелони, Александр Стубб, Петр Павел, Метте Фредериксен и Йонас Гар Стёре. Однако европейским столицам еще предстоит согласовать не только кандидатуры, но и сам подход к переговорам с Россией.

Показательным в этом отношении стал телефонный разговор Стубба и Стёре с Владимиром Путиным, состоявшийся 27 октября. Финский президент назвал обсуждение откровенным и содержательным, подчеркнув, что исход войны непосредственно затронет безопасность соседствующих с Россией государств и Европы в целом. Стёре, в свою очередь, указал на огромные человеческие и материальные потери и необходимость деэскалации. При этом оба руководителя выступали от имени своих стран, а не всей Европы. 

Между тем инициатива вызвала недовольство европейских партнеров. Премьер-министр Дании Метте Фредериксен заявила, что телефонный звонок не был согласован с другими европейскими странами, и выразила сомнение в его результативности. По ее словам, европейцам необходимо сохранять единство, а признаков готовности России к миру она пока не видит. 

Таким образом, разногласия касаются уже самой целесообразности прямых контактов с Москвой и порядка их проведения. Пока одни руководители считают необходимым начинать диалог, другие опасаются, что отдельные инициативы ослабят общую европейскую позицию. Поэтому формирование единого переговорного представительства осложняется отсутствием согласия, чего Европа намерена добиваться и на каких условиях готова договариваться.

В целом стремление европейцев установить собственный канал переговоров с Москвой вполне объяснимо. Они опасаются, что США и Россия договорятся между собой, а финансировать достигнутые договоренности и брать на себя связанные с ними обязательства придется Европе. Речь идет о дальнейшей поддержке Украины, ее восстановлении, условиях снятия санкций и гарантиях безопасности. Очевидно, что по этим вопросам европейские государства хотят говорить от собственного имени, поскольку Киев не может представлять все их интересы. При этом для полноценного участия в урегулировании им предстоит определить, какие обязательства они готовы принять и на какие уступки согласиться.

…а война продолжается

Условия будущих переговоров все больше определяются способностью сторон выдерживать последствия войны. Россия и Украина обмениваются ударами, однако для Киева цена этого противостояния значительно тяжелее. При меньшей экономической базе разрушение энергетики и предприятий подрывает возможности страны продолжать войну. Заемные средства, которых явно недостаточно и которые становится все труднее получать, уходят на восстановление объектов, которые затем вновь становятся целями ударов, тогда как перебои с электричеством сокращают производство и доходы бюджета. Возникает замкнутый круг, в котором расходы растут, а собственных ресурсов для их покрытия катастрофически не хватает. 

Финансовое положение Украины дополнительно осложняют огромный бюджетный дефицит и растущий госдолг. Согласно июльскому прогнозу МВФ, в 2026 году дефицит сектора государственного управления без учета грантов составит 21,1% ВВП, а государственный долг к концу года достигнет 111,8% ВВП. Это означает, что покрывать расходы собственными доходами страна не способна, а ее финансовая устойчивость зависит от продолжения внешней поддержки, льготных условий кредитования и реструктуризации долга.

Между тем все более тяжелым ограничением становится демографическая катастрофа. По оценке Института демографии, озвученной в октябре, на подконтрольной Киеву территории к середине 2026 года проживали около 28,5 млн человек. При этом из-за ухудшения условий жизни идет отъезд населения, что сокращает число как налогоплательщиков, так и работников, необходимых для содержания армии и восстановления экономики. Более того, после снятия ограничений на выезд возможна новая волна эмиграции мужчин, которые отправятся к своим семьям за рубеж. Исходя из этого, даже окончание войны не гарантирует прекращения демографических потерь.

На этом фоне относительно небольшие изменения линии фронта не должны создавать впечатления, что положение сторон остается неизменным. Украинская армия научилась наносить чувствительные удары по российским промышленным и энергетическим объектам и продолжает держать оборону в крайне тяжелых условиях. 

Дополнительные трудности создают перебои в доступе к американской спутниковой связи Starlink и неопределенность с разведывательной поддержкой. Тем не менее Киев сохраняет способность сопротивляться и вынуждает Москву нести существенные расходы на продолжение войны.

Парадоксы войны

Однако военная стойкость не останавливает экономического и демографического истощения Украины. Разрушения, нехватка людей и зависимость от внешнего финансирования затрудняют восполнение потерь. Россия тоже несет издержки, но более крупные производственная и демографическая базы и сырьевые доходы дают ей больший запас прочности. Именно поэтому Москва может рассчитывать, что затягивание войны усилит ее переговорные позиции.

С учетом этого особое значение приобретает европейская помощь Киеву. По данным Кильского института, в первом полугодии 2026 года военная поддержка была близка к прошлогоднему уровню, тогда как среднемесячные финансовые и гуманитарные транши сократились на 41%. Вместе с тем средства по кредитной программе ЕС на 90 млрд евро на 2026-2027 годы уже поступают Украине. Таким образом, поддержка сохраняется, хотя и распределяется неравномерно.

Но даже выделение значительных сумм не гарантирует своевременного получения необходимых вооружений. Производство боеприпасов и военной техники требует времени, а по отдельным направлениям европейцы по-прежнему зависят от США. 

В этих условиях Москва может рассчитывать, что продолжение войны будет ухудшать положение Украины быстрее, чем ее собственное. Если американское давление на Киев сопровождается послаблениями для России без сопоставимых уступок с ее стороны, такой расчет получает дополнительное подкрепление. Кремлю становится выгодно поддерживать переговорный процесс, одновременно продолжая военное давление и ожидая более приемлемых предложений.

Именно здесь возникает противоречие в действиях Трампа. Стремясь ускорить соглашение через давление преимущественно на Украину, он рискует убедить Москву в том, что торопиться ей незачем. 

Пока российское руководство ожидает дальнейшего ослабления Киева, согласие на новые встречи будет даваться легче, чем уступки по территориям и условиям безопасности. Поэтому ближайшие переговоры могут принести отдельные гуманитарные или ограниченные военные договоренности, но заключение общего соглашения останется затруднительным.