СИРИЯ. ГОД СПУСТЯ

Сирия переживает очередной виток эскалации военно-политической напряженности. Острая борьба между новыми властями и противостоящими им силами, а также сохраняющаяся широкая вовлеченность в сирийскую ситуацию влиятельных внешних центров указывают, что до полной стабилизации положения в стране пока еще далеко. 

«Исламское государство» вновь напомнило о себе 

Год спустя после падения асадовского режима новое руководство Сирии во главе с лидером группировки «Хайят Тахрир аш-Шам» Ахмедом аш-Шараа, который выступает в качестве временного президента (на переходный период), страна продолжает сталкиваться с серьезными угрозами для своей безопасности и территориальной целостности. Ключевой из них остается терроризм, о чем свидетельствует активизация так называемого «Исламского государства» (ИГ) - группировки, позиции которой на территории не только Сирии, но и соседнего Ирака считались практически разгромленными еще в 2019 г. вследствие антитеррористических мер ряда могущественных мировых и региональных игроков, включая США, Россию и Турцию. Однако последние события свидетельствуют, как минимум, о попытках ИГ восстановить свое прежнее влияние.

За год, прошедший с момента смены власти в Сирии, ИГ неоднократно напоминало о себе, преследуя цель нанести удар не только по новому руководству страны, но и по сохраняющим свое присутствие на ее территории войскам США. Согласно сообщениям Центрального командования ВС Соединенных Штатов (CENTCOM), за последние шесть месяцев были осуществлены многочисленные операции по ликвидации боевиков ИГ, «представляющих прямую угрозу Соединенным Штатам и региональной безопасности», что сорвало попытки этой группировки «возродиться и вдохновить террористические атаки по всему миру».

Новая операция США на сирийской территории - Hawkeye Strike («Удар соколиного глаза») - развернулась 19-20 декабря прошлого года  в ответ на произошедшее 13 декабря в Пальмире нападение боевика на совместный патруль сирийских служб безопасности и американских военных. В результате теракта были убиты двое военнослужащих армии США, гражданский переводчик - также американец, и двое сирийцев. Кроме того, были ранены трое американских военных. Нападавший был ликвидирован. По информации МВД Сирии, он являлся сотрудником сил безопасности, однако не занимал никакой командной должности. Его причастность к ИГ не вызвала никаких сомнений у американской стороны, и президент США Дональд Трамп пообещал террористической группировке «очень серьезный ответ».

Глава Пентагона Пит Хегсет, комментируя атаки на объекты инфраструктуры и оружейные склады террористов, заявил, что это «не начало войны - это декларация мести». CENTCOM сообщает о нанесении ударов по более чем 70 целям в центральной части Сирии с задействованием истребителей, ударных вертолетов и артиллерии. «Мы будем продолжать неустанно преследовать террористов, которые стремятся причинить вред американцам и нашим партнерам в регионе», - подчеркнул командующий CENTCOM, адмирал Брэд Купер.

Говоря о партнерах, американская сторона имеет в виду, в частности, и Иорданию. Последняя, как следует из сообщений, касающихся проведения операции Hawkeye Strike, оказала ей поддержку с помощью боевой авиации. Командование иорданской армии объяснило присоединение к американской операции стремлением предотвратить создание плацдармов экстремистских организаций как «угрозы безопасности соседних с Сирией стран». 

Впрочем, наиболее показательное в этой истории - координация действий между американским командованием и сирийскими властями. Вашингтон акцентирует особое внимание на своих контактах с Дамаском, упоминая поддержку правительством аш-Шараа операций, направленных против остатков ИГ на территории Сирии. И в тот момент, когда американские войска наносили удары по объектам террористов в основном в центральных районах страны, силы безопасности переходного правительства самой арабской страны атаковали боевиков ИГ, скрывающихся на востоке и юго-востоке - в Сирийской пустыне. Поддержка со стороны Вашингтона очень многое значит для новых сирийских властей, тем более с учетом того, что угрозу для безопасности и стабилизации ситуации в стране представляет не только ИГ.

Асадовцы, курды и не только…

Внутрисирийскую эскалацию продолжает подпитывать и все еще сохраняющаяся возможность серьезной активизации сторонников свергнутого Башара Асада. Однако самое трагичное заключается в том, что периодически проявляющееся противостояние между «новыми» и «бывшими» сопровождается жертвами среди мирного населения.

В марте 2025 г. были подавлены протесты в Латакии - западной провинции, немалая часть двухмиллионного населения которой составляют представители алавитской общины, считавшейся опорой асадовского режима. До сих пор нет однозначного мнения на тот счет, имела ли место попытка восстания или же события в Латакии явились стихийной реакцией населения на вытеснение алавитской элиты с политической сцены, включая аресты бывших представителей режима. Но вне зависимости от ответа на данный вопрос факт состоит в том, что при подавлении мартовских выступлений алавитов погибли тысячи мирных жителей.

В конце ноября массовые протесты алавитов произошли в Хомсе и других городах. Участники требовали местной автономии, освобождения задержанных и возвращения похищенных членов общины. Судя по материалам СМИ, за этими акциями стояли местные активисты и религиозные деятели, а мирный характер демонстраций не давал оснований связывать их непосредственно со сторонниками бывшего правительства.

Между тем информагентство Reuters распространило материал, в котором приводятся подробности заговора лиц из окружения бывшего президента Башара Асада. Утверждается, что находящиеся в изгнании бывший глава разведки Сирийской Арабской Республики Камаль Хасан и двоюродный брат Асада миллиардер Рами Махлуф тратят миллионы долларов на создание вооруженных формирований для организации восстания в прибрежных провинциях Латакия и Тартус. В качестве вероятной цели Reuters называет формирование сепаратистского алавитского режима, однако не исключено, что заговорщики намерены вернуть контроль над всей Сирией.

Хотя согласно опубликованным материалам, сами Хасан и Махлуф находятся в ожесточенном конфликте друг с другом, эксперты, на мнения которых ссылается Reuters, полагают, что «это продолжение борьбы режима Асада за власть», «попытки бывших руководителей режима вернуть контроль над алавитской общиной». Участие самого Асада, нашедшего убежище в Москве, в предполагаемом заговоре исключается, но зато с полной уверенностью сообщается о том, что нынешние власти Сирии осведомлены о планах восстания и готовы им противостоять.

Ход событий в Сирии указывает и на решимость правительства аш-Шараа противостоять также и непрекращающимся усилиям курдских сил навязать Дамаску собственное представление о будущем административно-территориальном устройстве страны. Еще 10 марта временный президент аш-Шараа и командующий «Сирийскими демократическими силами» (СДС) Мазлум Абди подписали соглашение о поэтапной интеграции курдских формирований в государственные органы и армейские структуры Сирии. Согласно документу, интеграционный процесс должен был завершиться к концу 2025 г., однако до сих пор нет серьезных признаков того, что курдские гражданские и военные структуры влились во властную систему страны и реально подчиняются Дамаску. Иными словами, соглашение в срок не выполнено, и сам этот факт вызвал вооруженные столкновения в двух районах города Алеппо - Шейх-Максуде и Ашрафии, находящихся под контролем курдских сил. Первые столкновения имели место в октябре, а 22-23 декабря Алеппо стал ареной полномасштабных боев между правительственными войсками и курдскими формированиями.

Как заявило МВД Сирии, вооруженные группы курдов атаковали правительственных служащих на контрольно-пропускном пункте в районах Шейх-Максуд и Ашрафия. По сообщениям с обеих сторон, в перестрелках погибли минимум три человека, все - гражданские, 25 получили ранения.

Столкновения в Алеппо произошли спустя несколько часов после того, как в Дамаске состоялась встреча президента Сирии Ахмеда аш-Шараа с высокопоставленной делегацией из Турции: главой МИД Хаканом Фиданом, министром обороны Яшаром Гюлером и руководителем Национальной разведывательной организации Ибрагимом Калыном. На совместной пресс-конференции главы МИД Турции и Сирии Хакан Фидан и Асад аш-Шайбани обвинили СДС в затягивании выполнения достигнутых договоренностей. «Важно, чтобы СДС были интегрированы в структуры правительства Сирии путем диалога и примирения, прозрачным образом, и чтобы они больше не были препятствием на пути к территориальной целостности и долгосрочной стабильности в Сирии», - заявил Фидан. При этом он особо подчеркнул, что одним из ключевых препятствий остаются сотрудничество СДС с Израилем и ориентация на его интересы.

Таким образом, геополитические интересы влиятельных мировых игроков выступают как ключевая причина внутрисирийской нестабильности. После свержения Асада Турция является одной из ключевых союзниц Сирии. При этом Анкара, рассматривая сепаратистские устремления сирийских курдов как серьезную угрозу не только для суверенитета и территориального единства Сирии, но и для безопасности самой Турции (не случайно турецкие ВС неоднократно проводили военные операции с целью разгрома курдских террористических группировок), выражает недовольство «сирийской» политикой США и Израиля. В то время как Турция выступает против создания курдской автономии в граничащих с ней районах Сирии, курдские вооруженные формирования пользуются всесторонней, в том числе и военной, поддержкой США и Израиля. Турция же не без основания полагает, что эта поддержка стратегически направлена против усиления ее влияния на всем Ближнем Востоке.

К слову, США сыграли решающую роль в достижении прекращения огня в Алеппо. Усилиями американской дипломатии Министерство обороны Сирии и командование СДС достигли перемирия. Но заложит ли оно основу прочного мира, если иметь в виду, что США заинтересованы, с одной стороны, в поддержке правительства аш-Шараа, а с другой - в сохранении подчиняющегося воле США и Израиля курдского фактора, который все еще не спешит реально превратиться в составную часть единой сирийской государственности?

Все эти нюансы лишь подчеркивают чрезвычайную сложность сирийской ситуации. И вопрос о том, что будет с Сирией, продолжает оставаться открытым.