ЯПОНСКИЙ ХОД

В последние годы соперничество ведущих игроков мировой политики и экономики в Центральной Азии (ЦА) приобрело качественно новый масштаб, превратив ее в одну из ключевых площадок глобальной геоэкономической конкуренции. На этом фоне продвижение политики Японии в центральноазиатском направлении выглядит далеко не случайным и отражает глубинные сдвиги в архитектуре международных экономических и стратегических связей. Стремление Токио закрепиться в регионе, обладающем значительным ресурсным, транзитным и технологическим потенциалами, вписывается в более широкую логику диверсификации внешнеэкономических связей и снижения критической зависимости от отдельных центров силы. Первый в истории саммит формата «Центральная Азия + Япония», прошедший в Токио, стал наглядным проявлением этого курса и зафиксировал переход японского присутствия в ЦА от точечных инициатив к более системной и институционализированной стратегии.

Япония начинает игру

Саммит в Токио стал не просто символическим жестом активизации японской политики в регионе, но и отражением усиления многоуровневого геоэкономического соперничества ведущих мировых центров силы. Данная конкуренция способствует росту геополитической и геоэкономической капитализации самой Центральной Азии, которая все в большей степени выходит за рамки периферийного пространства и превращается в самостоятельный узел глобальных интересов. Инициатива нового премьер-министра Японии Санаэ Такаичи собрать в японской столице лидеров пяти центральноазиатских государств отражает желание Токио сократить стратегическое отставание от главных внешних игроков - прежде всего Китая и Южной Кореи - и институционально закрепиться в регионе.

В течение одного года лидеры Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана провели отдельные саммиты с Дональдом Трампом, Владимиром Путиным, Си Цзиньпином и Урсулой фон дер Ляйен. Этот дипломатический «марафон» наглядно демонстрирует возросшую международную значимость региона и его способность выступать самостоятельной площадкой пересечения интересов глобальных акторов. Для Японии подобная динамика означает необходимость встраивания в уже сформированную и достаточно плотную конкурентную среду, где позиции Китая остаются наиболее прочными.

Пекин последовательно укрепляет статус основного экономического партнера Центральной Азии, опираясь на географическую близость, масштабные инфраструктурные инвестиции и глубокую интеграцию региона в инициативу «Пояс и путь». Существенную роль играет и контроль Китая над глобальными цепочками поставок редкоземельных элементов, критически важных для высокотехнологичных отраслей, - от производства полупроводников до аккумуляторных и оборонных технологий. Введенные в 2025 г. экспортные ограничения в отношении ряда западных стран усилили обеспокоенность США, Японии и Южной Кореи, что дополнительно повысило стратегическую ценность ресурсов ЦА. В результате регион стал рассматриваться Токио как один из немногих реальных вариантов диверсификации поставок редкоземельных металлов, урана, газа и золота вне китайского контура.

Сильные стороны политики Токио

Японский подход отличается принципиальной осторожностью и акцентом на технологическую и институциональную составляющие. В рамках саммита подписано рамочное соглашение о «партнерстве в области искусственного интеллекта», ориентированное на применение цифровых решений в геологоразведке, анализе больших данных и оценке неосвоенных месторождений. Оно отражает стремление Японии предложить ЦА не столько масштабное кредитование, сколько высокотехнологичную экспертизу и долгосрочные инвестиции с относительно низкими политическими рисками. В отличие от китайской модели японская стратегия избегает жесткой долговой зависимости и делает ставку на постепенное встраивание в национальные экономические системы.

Дополнительным элементом японской стратегии становится поддержка Транскаспийского международного транспортного маршрута, рассматриваемого как часть альтернативных логистических коридоров, позволяющих государствам ЦА снизить зависимость от российских транзитных путей и расширить доступ к рынкам Европы, Ближнего Востока и Южной Азии. Для Токио развитие данного маршрута имеет не только экономическое, но и стратегическое значение, поскольку способствует формированию более диверсифицированной и устойчивой евразийской логистической архитектуры.

В технологической и экономической конкуренции за влияние в ЦА активную роль, хотя и менее публичную, играет Южная Корея. Сеул выступает своеобразным «тихим» конкурентом Японии, делая ставку на промышленную кооперацию, энергетику, переработку сырья и инфраструктурные проекты. Корейская модель, опирающаяся на гибкие финансовые инструменты, участие частного сектора и ориентацию на быстрый экономический эффект, воспринимается как менее политизированная по сравнению с китайской и более прагматичной в сравнении с японской.

Для самих государств Центральной Азии соперничество между Китаем, Японией и Южной Кореей формирует дополнительное пространство для внешнеполитического и экономического маневров. Сохраняя стратегические связи с Россией и углубляя экономическое взаимодействие с Китаем, региональные элиты одновременно стремятся диверсифицировать внешние партнерства, привлекая японские и корейские технологии, инвестиции и управленческие практики. Вместе с тем объективные ограничения - сложный рельеф, недостаточно развитая инфраструктура и дефицит капитала - продолжают сдерживать темпы освоения ресурсов и усиливают конкуренцию за наиболее доступные и рентабельные проекты.

Токийская декларация: новая глава многосторонних отношений

Ключевым политическим итогом саммита стал документ, зафиксировавший переход взаимодействия между Японией и государствами ЦА на качественно новый, более институционализированный уровень. Он отразил общее понимание того, что регион в условиях обостряющейся глобальной конкуренции приобретает самостоятельное геоэкономическое и геополитическое значение, выходя за рамки традиционного восприятия как периферийного пространства соперничества внешних игроков. Декларация закрепила готовность сторон к углублению сотрудничества в сферах устойчивого развития, энергетического перехода, транспортно-логистической связанности, цифровизации и развития человеческого капитала с акцентом на практическую реализацию совместных проектов.

Органичным продолжением декларации стала «Токийская инициатива CA+JAD», выступающая рамочной платформой для практического наполнения достигнутых договоренностей. Если декларация фиксирует стратегическое видение и политическое согласие, то инициатива формирует механизмы их реализации через запуск конкретных программ и инвестиционных проектов с участием государственного и частного секторов. Япония пообещала направить до 3 трлн иен - порядка $20 млрд - на реализацию бизнес-проектов в ЦА в течение ближайших пяти лет с опорой на инструменты официальной помощи. Особое внимание при этом уделено устойчивости цепочек поставок, «зеленой» трансформации экономики и адаптации к климатическим изменениям, что напрямую отражает глобальные приоритеты японской внешнеэкономической политики.

Саммит в Токио органично вписывается в более широкий внешнеполитический курс правительства Такаичи, ориентированный на снижение критической зависимости от китайских цепочек поставок - прежде всего в сферах редкоземельных элементов, полупроводников, аккумуляторных технологий и искусственного интеллекта. Расширение геоэкономического присутствия Японии предполагает сочетание государственных инструментов с активным вовлечением частного бизнеса - модель, которая уже применяется Токио в Африке и Индо-Тихоокеанском регионе и теперь последовательно переносится на Центральную Азию.

Начало долгого пути

На этом фоне торгово-экономические связи между Японией и государствами ЦА в 2024-2025 гг. сохраняют устойчиво асимметричный характер. Абсолютным лидером остается Казахстан, на который приходится основная часть японского товарооборота, за ним следует Узбекистан, демонстрирующий умеренный, но стабильный рост взаимодействия. Торговля с Кыргызстаном, Таджикистаном и Туркменистаном остается ограниченной, что подчеркивает сохранение интереса Токио к региону без перехода к резкому расширению торгового присутствия и одновременное смещение акцента в сторону инвестиционного и технологического сотрудничества.

В целом токийский саммит следует рассматривать как попытку Японии встроиться в долгосрочную архитектуру влияния в Центральной Азии, опираясь прежде всего на экономические, технологические и институциональные инструменты. В условиях доминирующего экономического присутствия Китая и растущей активности Южной Кореи успех японской стратегии будет зависеть от способности Токио предложить уникальное сочетание передовых технологий, устойчивых долгосрочных инвестиций и политически нейтрального партнерства. Именно такая модель, учитывающая интересы самих центральноазиатских государств и не предполагающая прямой конфронтации с другими внешними игроками, способна обеспечить Японии самостоятельное и устойчивое присутствие в регионе.