РАСКОЛ ОТМЕНЯЕТСЯ?

В последнее время ситуация вокруг американских претензий на Гренландию получила новую динамику. Она вышла за рамки уже привычного критического дискурса между США и их европейскими союзниками по НАТО, оказавшись вписанной в более широкий контекст торгово-политических и военно-стратегических противоречий Вашингтона с Европой. Развитие событий свидетельствует о том, что речь идет уже не о дискуссиях, а о формировании линий разлома, что оказывает критическое влияние на перспективы трансатлантического взаимодействия в целом.

Тарифы всего лишь повод

Ключевым элементом этой новой динамики стала попытка использования Вашингтоном тарифных инструментов в качестве средства политического давления. Угрозы введения дополнительных пошлин в отношении Дании и ряда государств Европейского союза, включая Францию и Германию, были напрямую увязаны с их позицией по арктической повестке и вопросам безопасности, затрагивающим Гренландию. Тем самым торговая политика США вновь была поставлена на службу геостратегическим целям. И это соответствует общей логике подхода Дональда Трампа, рассматривающего, как известно, экономические рычаги в качестве универсального инструмента внешнеполитического торга.

При этом и европейская сторона обозначила готовность к ответным шагам, включая возможность применения зеркальных торговых мер. Подобная эскалация создавала риски формирования чрезвычайной ситуации открытого кризиса уже внутри трансатлантического блока, затрагивающего не только торгово-экономическую сферу, но и основы политической координации между союзниками.

Конкретизация этой линии получила развитие 22 января, когда в Брюсселе состоялось экстренное обсуждение создавшегося положения на уровне институтов ЕС и глав государств и правительств, посвященное потенциальным торговым и политическим шагам США в отношении европейских союзников.

Итоги саммита ЕС 22 января показали, что говорить о резком переходе Евросоюза к конфронтации с США было бы неверно. Да, в Брюсселе заметно выросло беспокойство из-за того, что Вашингтон все чаще связывает торговые меры с вопросами безопасности и арктической повесткой. Но при этом внутри ЕС нет единства по поводу жесткого ответа. Многие страны считают, что открытая торговая война с США опасна для экономики Евросоюза и может подорвать трансатлантическое сотрудничество, особенно с учетом того, что Европа по-прежнему сильно зависит от США в сфере безопасности.

В частности, премьер-министр Италии Джорджа Мелони прямо заявила, что Европейскому союзу не следует вступать в конфронтацию с президентом США Дональдом Трампом, так как это может обернуться для стран Европы негативными последствиями. 

Что касается вопроса Гренландии, то позиция ЕС свелась к поддержке суверенитета Дании и отказу признавать давление на союзников через экономические инструменты. При этом Евросоюз сознательно не стал превращать тему Гренландии в повод для санкций или торговых ответных мер. Напротив, ЕС выступил за то, чтобы арктические вопросы обсуждались в многостороннем и институциональном форматах, а не через двусторонний торг.

Критики такого подхода упрекнули руководство Евросоюза в нерешительности и беззубости. А саммит назвали очередной «говорильней».

В целом и у Евросоюза не так много инструментов для противодействия американской линии поведения, да и возможные санкции в отношении США могут так отрикошетить, что Брюссель еще долго не сможет оправиться от их последствий.

Как впоследствии охарактеризовал ситуацию генсек НАТО, бывший премьер-министр Нидерландов Марк Рютте, Европа не способна обеспечить свою безопасность без участия Соединенных Штатов. «Если кто-то думает, что ЕС или Европа в целом могут защитить себя без США, - продолжайте мечтать. Вы не можете. Мы не можем. Мы нуждаемся друг в друге. США нуждаются в НАТО. Им нужен безопасный Арктический регион, безопасность Атлантического океана и безопасность Европы», - заявил он.

Решение найдено?

Не случайно именно после встречи Трампа с Рютте на полях Всемирного экономического форума, в ходе которой обсуждались критические вопросы, связанные с рисками раскола внутри Альянса, было найдено наиболее оптимальное решение сложившихся противоречий. В результате чего еще накануне экстренного саммита ЕС глава американской администрации выступил с заявлением о временном отказе от реализации тарифных угроз. Что было представлено как результат достижения «рамок будущего соглашения» по Гренландии и Арктическому региону в целом. Это указывает на стремление США перевести тактику давления на тактику ограниченных достижений.

Переговоры с Рютте оказались как нельзя кстати. Генсек НАТО, выступая от имени блока, предложил компромиссную формулу, позволившую сторонам сохранить лицо. Суть достигнутых договоренностей сводится к тому, что военное присутствие США в Гренландии, включая уже существующие базы, становится ключевым элементом системы региональной безопасности. Речь прежде всего идет о космической базе Питуффик (Туле), которая рассматривается как опорный пункт раннего предупреждения, противоракетной обороны и контроля североатлантического и арктического направлений.

Европейская сторона де-факто согласилась с тем, что дальнейшее развитие этой инфраструктуры, а также возможная модернизация и расширение функций американских объектов в Арктике будут происходить в рамках НАТО и под ведущей координацией США. Это включает усиление систем наблюдения, радиолокационного контроля, логистического обеспечения и оперативной совместимости сил союзников в северных широтах.

При этом акцент делается не на создании новых национальных баз европейских стран, а на интеграции их потенциалов вокруг уже существующих американских объектов, что позволяет Вашингтону сохранять роль центрального элемента арктической архитектуры сдерживания, а ЕС - избежать прямой политической конфронтации, формально действуя в логике коллективной безопасности.

Для Рютте и европейских стран достигнутый компромисс, в свою очередь, стал способом выиграть время и избежать немедленного раскола. Отказ от тарифов позволил снизить напряженность, сохранить каналы диалога и не допустить институционального кризиса внутри НАТО. При этом европейцы не отказались от собственных долгосрочных интересов в Арктике, а лишь согласились обсуждать их в более жестко заданных американцами рамках.

И все же реальные итоги этих договоренностей будут зависеть от того, сможет ли Вашингтон превратить временный компромисс в устойчивую систему обязательств, а Европа - отстоять пространство для маневра, не вступая в открытую конфронтацию.

На кону Арктика

Помимо вопросов безопасности договоренности затронули и тему полезных ископаемых, прежде всего в Гренландии. Европейская сторона фактически согласилась с тем, что освоение этих ресурсов будет происходить в тесной координации с Вашингтоном и увязываться с общей системой безопасности.

Это означает, что США получают ведущую роль не только в военном присутствии в регионе, но и в формировании правил доступа к стратегически важным ресурсам - редкоземельным элементам и другим критическим материалам. Для ЕС такой подход позволяет снизить зависимость от альтернативных поставщиков, прежде всего из Китая, но одновременно ограничивает возможность самостоятельной ресурсной политики в Арктике.

В совокупности развитие ситуации вокруг Гренландии и Арктики показало, что, несмотря на резкую риторику и элементы давления, ни Соединенные Штаты Америки, ни Европейский союз не заинтересованы в доведении конфликта до устойчивого институционального разрыва. Напротив, действия сторон свидетельствуют о стремлении удержать противоречия в управляемых рамках и не допустить их перерастания в системный кризис трансатлантических отношений.

Для Вашингтона открытый раскол с Европой оказался бы стратегически невыгодным по нескольким причинам. Во-первых, реализация американской арктической стратегии в значительной степени опирается на союзническую инфраструктуру, политическую легитимность НАТО и участие европейских партнеров в обеспечении северной безопасности. Во-вторых, в условиях конкуренции с Китаем и сохраняющегося противостояния с Россией США объективно нуждаются в консолидированном евроатлантическом пространстве, а не в ослабленном и фрагментированном альянсе. Именно этим объясняются отказ от немедленного применения тарифных мер и переход от тактики жесткого давления к формату ограниченного компромисса, позволяющего зафиксировать американское лидерство без разрушения союзнических механизмов.

ЕС, со своей стороны, также продемонстрировал неготовность к разрыву. Несмотря на растущее недовольство попытками политизации торговли и навязывания решений по чувствительным вопросам безопасности, в Брюсселе исходят из того, что Европа пока не располагает полноценной альтернативой американскому союзничеству в военной и стратегической сферах. Зависимость от США в вопросах обороны, ядерного сдерживания, разведки и оперативного планирования объективно ограничивает пространство для жесткой конфронтации. Именно поэтому европейская линия была выстроена вокруг идеи деполитизации гренландской тематики, сохранения многосторонних форматов и выигрыша времени, а не вокруг немедленного силового или торгового ответа.

Таким образом, достигнутый компромисс отражает взаимное понимание сторон, что на данном этапе они не готовы обходиться друг без друга без серьезных издержек. В этом смысле, судя по всему, текущие договоренности - не окончательное урегулирование, они являются формой временного баланса, позволяющего отложить жесткий выбор и сохранить управляемость отношений.

Именно поэтому Гренландия становится не точкой разрыва между США и Европой, но пространством сложного торга, в котором стороны одновременно и конкурируют, и вынуждены сотрудничать. Пока ни Вашингтон, ни Брюссель не готовы перевести накопившиеся противоречия в формат открытого раскола, предпочитая сохранять союзническую взаимозависимость, пусть и в более завуалированной форме.