КРАХ «РОЖАВЫ»

Сирия продолжает бурлить. Нынешняя фаза напряженности связана с противостоянием между правительственными силами и курдскими группировками. Но в этом конфликте, урегулирование которого имеет чрезвычайное значение для судеб сирийского государства, не последнюю роль играют внешние факторы. Прежде всего США.

Бои и перемирие

Вооруженные столкновения между новым сирийским правительством, возглавляемым президентом переходного периода Ахмедом аш-Шараа, и курдскими «Сирийскими демократическими силами» (СДС) развернулись с конца прошлого года. Эскалация конфликта явилась следствием невыполнения подписанного 10 марта 2025 г. соглашения о поэтапной интеграции курдских формирований в государственные органы и армейские структуры Сирии. Дамаск обвинил СДС в срыве договоренностей и нежелании подчиниться властям страны.

В первых числах 2026 г. бои ожесточились. К 10 января правительственные войска взяли под контроль Алеппо - крупнейший город Сирии. Спустя неделю армия заняла значительную часть населенных преимущественно арабами провинций Хасака, Ракка и Дейр-эз-Зор. Курдские формирования вынуждены были отвести свои силы за Евфрат. А 18 января власти Сирии объявили о подписании с СДС соглашения о прекращении огня, которое предусматривает полное установление контроля сирийского правительства над тремя провинциями, почти 10 лет находившимися под властью курдских сил. Это касается и города Айн-эль-Араб (Кобани), считавшегося центром курдского сепаратизма. 

20 января сирийское правительство объявило о предоставлении курдским силам четырехдневного срока для разработки плана, определяющего механизмы интеграции контролируемых ими территорий в систему государственной власти страны. По сути это означает неизбежность перехода под управление сирийского правительства всех гражданских учреждений и нефтегазовых месторождений на этих территориях. При этом с постановкой перед самими СДС судьбоносного выбора: либо их боевики добровольно войдут в состав силовых структур Сирии, либо против курдской группировки будут возобновлены боевые действия. То есть четырехдневный срок означал, что именно столько времени отведено перемирию, продление которого было поставлено в зависимость от принятия руководством СДС кардинальных мер для интеграции в сирийское государство.

Требование скорейшего проведения подобных мер обосновано, прежде всего, самим фактом затягивания курдскими силами начала интеграционного процесса. Кроме того, существует серьезное расхождение между тем, каким видят предполагаемую интеграцию правительство Сирии и руководство СДС. В частности, СДС выступают за интеграцию своих боевиков в три вооруженные дивизии сирийской армии под командованием курдских офицеров. Правительство же намерено интегрировать курдов в силовые и другие государственные структуры посредством индивидуального набора для недопущения реорганизации курдского элемента в какой бы то ни было форме. Еще один камень преткновения касается структуры самой власти в северо-восточных районах Сирии. Курдские лидеры желают сохранить ее на местном уровне, однако правительство страны выступает за всеобъемлющее, на всех уровнях, возвращение провинций, управлявшихся все последние годы СДС, под суверенный контроль сирийского государства.

Продление перемирия еще на 15 дней связывают в основном с американской операцией по эвакуации в Ирак нескольких тысяч заключенных боевиков террористической организации «Исламское государство» (ИГ) из тюрем, находившихся ранее под контролем СДС, но переходящих по соглашению от 18 января в ведение сирийского правительства. Эвакуация заключенных террористов (которые, как заявил глава американского Центрального командования адмирал Брэд Купер, «представляли бы прямую угрозу безопасности Соединенных Штатов и региона»), осуществляемая для предотвращения их побегов в условиях продолжающейся сирийской нестабильности, оказалась бы невозможна в условиях вооруженной эскалации. Правда, угроза эскалации остается даже после достижения между правительством Сирии и СДС договоренности о прекращении огня. О чем свидетельствуют и имевшие место 26 января столкновения с использованием сторонами артиллерии и беспилотников.

Очевидно, что главный вопрос - и именно от него зависит судьба перемирия -заключается в том, насколько быстро удастся Дамаску реально восстановить контроль над всей территорией Сирии. В этой связи необходима ликвидация так называемой «Рожавы» (курдской автономной администрации на северо-востоке Сирии). Дамаск, со своей стороны, демонстрирует готовность соблюдать права курдов. Президент аш-Шараа подписал указ о придании курдскому языку статуса государственного, а также объявил празднуемый курдами Новый год (Новруз) государственным праздником. Это подтверждает, что новое правительство Сирии признает курдов частью страны, а не отдельным элементом, имеющим право на автономию, пусть даже в составе сирийского государства. Поэтому сирийские власти демонстрируют готовность и далее подавлять любые проявления сепаратистски ориентированной курдской активности.

Между тем на текущие события в Сирии существенное влияние оказывает еще один фактор - внешнеполитический. Если иметь в виду, прежде всего, что США впервые отказались от практики всемерной поддержки курдских сил.

О роли США и Турции

Именно благодаря американской военной помощи СДС в период гражданской войны в Сирии смогли установить контроль над северо-восточной частью страны. Однако в ходе нынешней эскалации, связанной с вооруженным противостоянием между новым сирийским правительством и курдскими силами, США предпочли не протягивать последним руку помощи. 17 января, за день до подписания соглашения, зафиксировавшего победу правительственных войск Сирии, Брэд Купер лишь призвал Ахмеда аш-Шараа «прекратить наступательные действия».

Американцы убедили курдов, что им не стоит ожидать помощи от США. И не случайно лидер СДС Мазлум Абди объяснил свое согласие на «передислокацию к востоку от Евфрата» наличием соответствующих «призывов от дружественных стран». А уже 18 января американский спецпредставитель по Сирии, посол США в Турции Том Баррак приветствовал подписанное аш-Шараа и Абди соглашение, в разработке которого сами Соединенные Штаты, несомненно, сыграли решающую роль.

С чем же связано столь существенное изменение в политике США?

Сворачивание поддержки курдов является частью реализуемой администрацией президента США Дональда Трампа политики снижения американского военного присутствия в Сирии. Еще в июне 2025 г. Вашингтон принял решение о закрытии семи из восьми американских баз на сирийской территории. В настоящее время речь идет о плане полного вывода военного контингента США из Сирии, что, судя по аналитическим материалам в американских СМИ, может состояться после завершения эвакуации заключенных боевиков ИГ в Ирак.

Трансформация «сирийской» политики США обусловлена, прежде всего, кардинальным изменением политической обстановки в самой арабской стране. С падением режима Башара Асада и приходом к власти нового руководства во главе с аш-Шараа Сирия перестала восприниматься как враждебная Соединенным Штатам ближневосточная страна. Об этом свидетельствует и снятие администрацией Трампа всех антисирийских санкций. Этими существенными нюансами и объясняется конец американского покровительства «Рожаве».

Текущую американскую политику в отношении сирийских курдов обстоятельно разъяснил Том Баррак. Он признал, что основная миссия, ради которой были созданы СДС, а заключалась она в борьбе с ИГ, уже завершена, и по этой причине отпала необходимость в существовании отдельного, автономного курдского образования. Тем более что Дамаск, как подчеркнул американский спецпредставитель, «теперь готов и способен взять на себя обязанности по обеспечению безопасности» курдского населения.

«У США нет интереса в долгосрочном военном присутствии в Сирии: они уделяют приоритетное внимание уничтожению остатков «Исламского государства», поддержке примирения и укреплению национального единства, не поддерживая сепаратизм или федерализм», - заявил Баррак. По его словам, ныне создана «уникальная возможность для курдов: интеграция в новое сирийское государство предлагает им полные гражданские права, признание в качестве неотъемлемой части Сирии, конституционную защиту курдского языка и культуры и полноценное участие в системе государственного управления». Баррак добавил, что «интеграция, осуществляемая при активной дипломатической поддержке США, является наиболее реальным и мощным способом для курдов обеспечить долгосрочную безопасность и гарантированные права в рамках международно признанного сирийского государства».

В новой американской позиции ключевую роль сыграл и фактор Турции, которая в предыдущие годы резко критиковала поддержку Соединенными Штатами курдских сил. Эти силы - как СДС, так и фактически являющиеся их частью «Отряды народной самообороны» (ОНС), - Анкара обоснованно обвиняла в террористической деятельности, угрожающей безопасности Турции, и тесных связях с «Рабочей партией Курдистана» (РПК). Турция выступала и выступает принципиальным противником создания курдской автономии в граничащих с ней районах Сирии. Поскольку рассматривает сепаратистские устремления сирийских курдов как серьезную угрозу не только для суверенитета и территориального единства Сирии, но и ее самой. Эта линия только усилилась после падения асадовского режима (ныне Турция является одним из ключевых союзников Сирии), объявления РПК о прекращении вооруженной борьбы против Турции и самороспуска этой террористической организации в мае 2025 г. Поэтому Анкара не могла принять намерения аффилированных с РПК СДС и ОНС, против которых турецкая армия неоднократно проводила антитеррористические операции, продолжать свою деятельность. Примечательно, что в соглашении от 18 ноября, подписанном аш-Шараа и Абди, нашло свое отражение требование Анкары о высылке членов РПК за пределы Сирии.

Турция твердо дает понять, что всячески будет пресекать активность курдских группировок не только в Сирии, но и в регионе в целом. Так, во время беспорядков в Иране распространились сообщения о предотвращении Турцией попытки проникновения курдских боевиков на территорию ИРИ. Причем попытка была явно направлена на поддержку сепаратистских настроений среди иранских курдов.

Что же касается США, то они исходят, во всяком случае в настоящий момент, из нецелесообразности дальнейших противоречий с Турцией по курдскому вопросу. В условиях продвигаемых Соединенными Штатами масштабных региональных изменений Турция рассматривается как незаменимый союзник Вашингтона. Кроме того, США намерены не допустить конфликта между Турцией и другим своим важнейшим стратегическим союзником - Израилем. Тогда как курдский фактор, опирающийся в том числе и на поддержку Израиля, способствовал углублению кризиса в отношениях Анкары и Тель-Авива. В конце концов это стало вызывать недовольство американцев и сыграло не в пользу сепаратистски ориентированных курдов при реализации текущей «сирийской» политики Вашингтона.