ИРАНСКАЯ ДИЛЕММА

В последние дни ушедшего года и в первые наступившего Иран обеспечивал экраны мира драматичной телекартинкой, потеснив даже украинскую войну. Страну охватили массовые протесты. По мнению экспертов, они оказались самыми сильными за последние годы после антишахской революции 1979 г. Волнения охватили около сотни городов в 27 провинциях Ирана. Кое-где протестующие штурмовали правительственные здания…

К моменту старта Всемирного экономического форума в Давосе эти протесты были уже подавлены, однако данная тема продолжала оставаться в фокусе внимания политических лидеров. Ситуация в Иране была затронута также в ходе интервью Президента Азербайджана Ильхама Алиева телеканалу Euronews. Отвечая на вопрос журналиста, Ильхам Алиев отметил: «Каждая страна, включая Азербайджан, должна думать о стабильности за пределами своих границ. Что касается Азербайджана, то у нас нет никаких потенциальных рисков внутри страны. Все потенциальные риски могут исходить извне. Поэтому для нас стабильность в нашем регионе - это то, о чем мы всегда думаем. И мы обеспокоены некоторой дестабилизацией ситуации в Иране. Для нас стабильность, предсказуемость и мир в регионе являются самым большим достоянием. Мы пострадали от оккупации и войны, понесли тысячи жертв. Поэтому сегодня стабильность и безопасность для каждой страны являются единственным путем к успеху».

Риски нестабильности в Иране для Азербайджана более чем очевидны. Если ситуация раскачается до красной черты, из Ирана хлынет поток беженцев. А это не просто гуманитарные проблемы в стиле «разместить, накормить, обеспечить медицинскую помощь». Через границу пойдут очень разные люди, включая и носителей весьма радикальных идей. Существует риск переноса в лагеря беженцев иранских политических страстей. Опыт Турции с сирийскими беженцами здесь весьма показателен. 

Кроме того, сегодня отношения Азербайджана и Ирана явно на подъеме. Баку и Тегеран обсуждают масштабные проекты, включая Аразский коридор - альтернативу Зангезурскому. Срыв этих проектов Азербайджану уж точно невыгоден. Вряд ли имеет смысл также напоминать, что «вирус нестабильности» не признает государственных границ.

И еще одно важное обстоятельство. Азербайджан не был очарован иранской «романтикой» протеста и, в отличие от многих западных стран, весьма трезво представлял себе и причины, и последствия, и реальный потенциал иранских беспорядков.

«Романтика» протеста и жестокие реалии

Напомним, что началось все в воскресенье, 28 декабря 2025 г. (в Иране воскресенье - рабочий день, выходной приходится на пятницу). Национальная валюта ИРИ - риал - стала жертвой рекордного падения, достигнув 1 млн 450 тыс. риалов за доллар. 

Причины понятны. Иран на фоне санкций испытывает жесткий дефицит валютных средств, и поддерживать курс национальной валюты властям все труднее. Падение курса национальной валюты означает, в свою очередь, рост цен на весь импорт, которого на иранских прилавках предостаточно. Неудивительно, что крупные города полыхнули. Первыми на акции вышли мелкие бизнесмены. Эпицентром стал тегеранский базар. А он по традиции играет в экономической жизни Ирана едва ли меньшую роль, чем Уолл-стрит в США. Практически сразу же в Тегеране начали закрываться магазины. Во-первых, их владельцы придерживали товар, а во-вторых, боялись проблем с протестующими.

При этом падение национальной валюты произошло в очень неудачный момент для властей. Протесты вспыхнули в тот день, когда президент Ирана Масуд Пезешкиан должен был защищать предложенный законопроект о бюджете на новый финансовый год. В Тегеране начали принимать срочные меры. Правительственный законопроект был отклонен, председатель Центрального банка Ирана Мохаммад Фарзин спешно подал в отставку, а на его место был назначен Насер Хеммати, бывший министр экономики. Наконец, власти Ирана, несмотря на понятный дефицит валютных средств, начали проводить валютные интервенции и постепенно сбивать курс доллара по отношению к риалу. Но ситуация продолжала накаляться.

Газеты, особенно в странах Запада, пестрели прогнозами в стиле «для режима аятолл включен обратный отсчет», «Иран на пороге новой революции» и т.д. и т.п. И основания для таких прогнозов вроде были.

Но к середине января власти Ирана все же сумели взять ситуацию под свой контроль. Причем силовым путем. Надо сказать, что жесткость поведения властей Ирана не является главной причиной стратегического провала протестов. У демонстрантов не было политической программы, политической организации, которая могла бы эту программу представить, а также достаточно авторитетного лидера. Такие антиправительственные выступления хорошо смотрятся в новостях и комментариях, рассчитанных на либеральную аудиторию, но привести к каким-то реальным переменам они не могут. Даже если и удается свалить ненавистный режим, формирование новой дееспособной власти оказывается куда более трудной задачей.

Необходимо также признать, что «улица» не набрала достаточную силу, чтобы свергнуть действующую власть. Не было и поддержки как во властных, так и в силовых структурах. Но и это не главное. Как ни парадоксально, против протестующих сыграл «национальный вопрос».

«Великая Персия» против современного Ирана

Иранский Азербайджан эксперты называли и называют «колыбелью иранских революций». Большинство волн недовольства начинается именно в Тебризе и Ардебиле. На сей раз эпицентр был не здесь. И хотя в конце волнений власти Ирана ввели дополнительные силы безопасности и в города Южного Азербайджана, этнические азербайджанцы в большинстве своем политические протесты не поддержали. И тому имеются свои причины.

На определенном этапе в качестве лидера, особенно на Западе, начали усиленно раскручивать сына бывшего шаха - Резу Пехлеви. Он раздавал интервью, выступал с заявлениями в поддержку протестующих, заверял, что готов приехать в Иран и возглавить переходное правительство, хотя выполнять своих обещаний и не спешил. 

Возможно, в западных «мозговых центрах» казалось, что это идеальная схема: свалить ненавистную муллократию, реставрировать монархию, вернуть на престол династию Пехлеви и получить прежний гламурный и прозападный Иран. Тем более что сын бывшего шаха располагает определенной поддержкой среди персидских националистов, основу которых составляет образованная городская молодежь. 

Иран - государство многонациональное. Точных цифр нет, но значительную часть населения страны составляют этнические азербайджанцы, затем туркмены, кашкайцы, шахсевены, курды, белуджи… Их, в особенности этнических азербайджанцев (крупнейшее национальное меньшинство Ирана), перспектива реставрации монархии в лице династии Пехлеви совсем не вдохновляет. Тем более с опорой на персидских националистов. Это то же самое, что попасть «из огня да в полымя». Пост президента Ирана занимает сегодня этнический азербайджанец Масуд Пезешкиан. По его инициативе в стране уже дан старт определенным внутренним реформам и либерализации жизни. Естественно, свои надежды в городах Южного Азербайджана связывают именно с Пезешкианом. 

В Иранском Азербайджане прекрасно помнят, как последний шах - Мухаммед Реза Пехлеви топил в крови национальное азербайджанское движение в 1946 г. Да, его сын и наследник юридически как бы за это не отвечает. Но кроме туманных заявлений типа «интересы национальных меньшинств надо учитывать» никаких четких гарантий соблюдения прав азербайджанцев и других народов в стране сын бывшего шаха не дает. Между тем в Иране ни одна политическая сила не может рассчитывать на успех без поддержки национальных окраин. Тем более при революционном сценарии. Неудивительно, что ставка на Пехлеви не сработала.

Заграница не поможет

С самого начала протестного движения в США, Израиле и других странах обсуждается возможность внешнего военного вмешательства. В частности, удара по командным центрам Корпуса стражей исламской революции и т.д. Но специалисты не советуют спешить с выводами и прогнозами.

Удары по командным центрам уже наносились летом 2025 г., во время «12-дневной войны», и они не привели к демонтажу действующей власти. Шансов, что они позволят свалить правительство сейчас, еще меньше. В нынешней ситуации такие удары будут подарком для иранской официальной пропаганды, которая говорит о роли иностранных спецслужб в провоцировании протестов. Если в иранском обществе и есть усталость от «жесткого исламского режима», этот режим имеет и немало сторонников. 

Среди тех, кому активно не нравится «муллократия», далеко не все готовы поддержать американские и израильские бомбовые удары и тем более политические силы, которые при помощи этих ударов будут приведены к власти. 

К тому же одних точечных ударов просто недостаточно. Чтобы на месте ИРИ появился прозападный Иран, нужны не точечные атаки, а масштабное вторжение. 

Подобным образом США действовали в Ираке и Афганистане. И именно Афганистан после 20 лет военного присутствия ознаменовал собой крупнейшей политический провал Вашингтона. Параллели с бегством из Вьетнама проводили тогда в открытую. Картинки, когда в аэропорту Кабула самолеты брали штурмом, обошли экраны всего мира. Сценарий «придем в страну, приведем на своих штыках новое правительство, оно откроет двери в рай, и все будет тип-топ» не сработал. Даже такие представители либеральной тусовки, как Энтони Блинкен, вынуждены были признать, что насаждение демократии извне не работает. Вместе с тем на фоне украинской войны у стран Запада банально нет ни ресурсов, не политической воли на масштабное вторжение в Иран.

Любые попытки извне раскачать ситуацию могут серьезно дестабилизировать регион и мира и безопасности здесь не прибавят.