«СОВЕТ» ДЛЯ МИРА

Важнейшим событием последнего времени стало подписание 23 января в Давосе «Устава Совета мира», что, по мнению многих политиков и наблюдателей, символизирует начало нового этапа в системе глобальных политических отношений. Старого мира больше нет, а новый только нарождается. Причем критики этой инициативы представляли ситуацию таким образом, будто американский лидер хочет подменить созданным им «Советом» Организацию Объединенных Наций. 

Сам Трамп так ответил на эти заявления. Выступая на церемонии подписания учредительных документов, американский лидер отметил, что Совет мира не будет стремиться заменить ООН в решении глобальных проблем. Более того, он заявил, что новая организация будет сотрудничать с ООН. Кроме этого он перечислил важные внешнеполитические темы на Ближнем Востоке и во всем мире, которыми будет заниматься его инициатива. Одним из главных направлений станет урегулирование конфликта в секторе Газа. 

Совет мира как параллельный ООН?

Трамп четко дал понять, что создание и оформление Совета мира не означает попытки заменить собой ООН - ни формально, ни по существу. Хотя в медиа новую структуру часто представляют как альтернативу ООН, такая интерпретация не подтверждается ни учредительными документами, ни заявленными функциями, ни общей логикой построения Совета мира. Речь идет не о конкурирующем универсальном институте, а о принципиально ином формате взаимодействия. В то же время глава Белого дома в свойственной ему манере выразил свои мысли четко и недвусмысленно, раскритиковав существующую практику решения конфликтных ситуаций. «ООН просто не очень-то полезна, - сказал он. - Я большой поклонник потенциала ООН, но она так и не реализовала этот потенциал. ООН должна была положить конец всем тем войнам, которым я положил конец. Я к ним не обращался. Я даже не думал к ним обращаться». 

Действительно, Совет мира был задуман как добровольная площадка для политического диалога и консультаций между государствами. Он не предполагает всеобщего членства, не наделен наднациональными полномочиями и не обладает юридически обязательными механизмами принятия решений. В отличие от ООН, встроенной в систему международного права и обладающей формальным мандатом в сфере поддержания мира и безопасности, Совет мира не уполномочен вводить санкции, направлять миротворческие миссии или формировать нормы международного права. Его решения носят рекомендательный и политико-декларативный характер и не создают обязательств для участников.

При этом было бы неверно воспринимать Совет мира как еще одну формальную надстройку и без того в перегруженной системе международных институтов. Проект, ассоциируемый с именем Дональда Трампа, не сводится лишь к декларативной критике существующей модели глобального управления, которую его сторонники считают чрезмерно бюрократизированной, медлительной и политически заблокированной. Речь идет о попытке выстроить иной формат - менее громоздкий и не перегруженный функциями, но при этом способный оказывать реальное политическое воздействие. В этой логике Совет мира задуман не как символическая площадка для заявлений, а как инструмент, ориентированный на практический результат, прямые договоренности и ограниченный, но действенный набор рычагов влияния на развитие конкретных конфликтных ситуаций.

От Газы к глобальным целям

В этой связи важно учитывать и происхождение самой инициативы. Она напрямую восходит к «Комплексному плану по прекращению конфликта в Газе», представленному Трампом мировым лидерам в октябре 2025 г. План включает 20 пунктов и предусматривает прекращение войны между Израилем и ХАМАС, демилитаризацию сектора Газа и последующее восстановление анклава. В ноябре 2025 г. он получил одобрение Совета Безопасности ООН в форме резолюции, что создало политико-правовую основу для формирования отдельного механизма по реализации договоренностей.

Стоит напомнить, что изначально Совет мира задумывался именно как инструмент сопровождения этого плана - структура, которая должна была координировать восстановление Газы и поддерживать устойчивую стабилизацию ситуации. Однако в процессе институционализации его мандат был расширен. В ряде официальных документов и рабочих версий хартии Совет мира уже описывается как механизм, который потенциально может применяться и к другим конфликтам. Это отражает более широкую цель - не просто участие в одном конкретном мирном процессе, а создание управляемой США платформы для урегулирования международных кризисов вне классических многосторонних институтов.

В январе проект перешел из концептуальной стадии в практическую. Администрация Трампа официально объявила о создании Совета мира, разослала приглашения главам государств с предложением присоединиться к структуре и подписать хартию участия. Сама церемония подписания с участием лидеров почти двух десятков государств показала большой практический интерес к инициативе и продемонстрировала, что у нее есть хорошее будущее. Среди первых, кто подписал «Устав Совета мира» в Давосе, были лидеры Азербайджана Ильхам Алиев и Армении Никол Пашинян, руководители большинства государств Ближнего Востока, а также президенты Казахстана и Узбекистана. Примечательно, что идею присоединения одобрили и президенты России и Беларуси, хотя и не присутствовали на церемонии подписания.

Одновременно Белый дом пригласил к участию в инициативе европейских лидеров, а также Украину и премьер-министра Канады. Однако большинство стран ЕС предпочли держаться в стороне от Совета мира. Это связано с опасениями европейских элит потерять свое влияние и оказаться вне круга государств, которые принимают ключевые решения и задают правила мировой политики.

При этом речь не идет о разрыве трансатлантических отношений. ЕС и США по-прежнему тесно связаны вопросами безопасности, экономики и координации действий по Украине и Ближнему Востоку. Тем не менее текущая ситуация показывает, что Европа старается сдерживать инициативы Белого дома и при необходимости им возражать, чтобы сохранить за собой статус одного из главных игроков на мировой арене и не превратиться в исполнителя решений, принимаемых другими.

Постконфликтная повестка как важный элемент нового миропорядка

Что касается нынешних подписантов, то для многих государств участие в подобной инициативе - это способ закрепить прямой политический канал к администрации США, повысить международную субъектность, закрепить свою роль в формирующейся новой системе международных отношений. В частности, для Азербайджана и Армении это имело особую региональную и стратегическую значимость, подчеркнутую вашингтонскими соглашениями 2025 г. Ведь в августе прошлого года под эгидой администрации США был подписан политический пакет договоренностей между Баку и Ереваном, который стал важным поворотным моментом после десятилетий конфликта между ними и многочисленных попыток мирного урегулирования. Эта декларация и сопутствующие соглашения были представлены как шаг к установлению прочных межгосударственных отношений, отказу от военного противостояния и открытию новых возможностей для региональной интеграции и инфраструктурных связей.

В этом контексте участие Азербайджана и Армении в подписании «Устава Совета мира» в Давосе отражает стремление этих стран закрепить международно-политические бонусы, полученные в ходе Вашингтонского процесса, и показать свою активную позицию на глобальной арене. Для Азербайджана это возможность продемонстрировать, дополнительно закрепить в международно-правовой плоскости результаты своей победы над Арменией и подтвердить международную легитимность мирной повестки. В этой связи важно подчеркнуть, что на полях саммита глава США встречался только с двумя президентами: Азербайджана и Украины. Это в очередной раз подчеркивает внимание американского лидера к Баку и говорит о месте Азербайджана в Совете мира.

Для Армении же участие в Совете мира преследует цель закрепления мирной повестки в международных форматах, тем самым сузив пространство для маневра оппозиционных сил реваншистского толка, ориентированных на возвращение к конфронтационной логике и пересмотр достигнутых договоренностей. Встраивание Армении в новые международные инициативы с участием США позволяет действующей власти представить любой возможный отход от мирного курса, в том числе через сценарий смены руководства - как шаг, чреватый международной изоляцией и потерей внешнеполитической поддержки. Одновременно это способствует диверсификации внешних партнерств и снижению зависимости от традиционных центров силы в условиях трансформации архитектуры безопасности на Южном Кавказе.

Важным символическим элементом данного процесса стало направленное Дональдом Трампом письмо лидерам Азербайджана и Армении, в котором американский президент выразил благодарность за их участие в формировании и подписании «Устава Совета мира». В послании подчеркивалась роль Баку и Еревана как государств, продемонстрировавших политическую волю к выходу за рамки затяжного конфликта и готовность встроиться в новую архитектуру международной ответственности и безопасности. Тем самым участие обеих стран было представлено не как формальный жест, а как вклад в формирование новой модели урегулирования региональных кризисов при активном посредничестве США.

Сценарии будущего развития

Говоря о будущем Совета мира, можно сказать, что его жизнеспособность прежде всего будет зависеть от позиции США и того, насколько сами участники готовы реально участвовать в решении сложных международных проблем, а не ограничиваться формальными заявлениями. В более долгой перспективе возможны два основных варианта развития.

В первом случае Совет мира может закрепиться как постоянный, но при этом ограниченный по своим функциям формат. По сути, он станет своего рода клубом стран, которые будут пытаться решать вопросы безопасности и конфликтов за рамками традиционных международных организаций. Такой механизм не заменит существующие институты, а будет скорее дополнять их, беря на себя те задачи, с которыми они по разным причинам не справляются.

Во втором случае Совет мира останется временным проектом, характерным для текущего этапа мировых изменений. В этом варианте он будет отражать кризис старой системы международной безопасности и служить попыткой на время закрыть возникший управленческий вакуум, пока не появятся более устойчивые и понятные формы глобального управления.

При этом независимо от того, по какому пути пойдет развитие, подобные форматы будут оставаться востребованными, поскольку в современной международной политике все чаще на первый план выходят не универсальные правила и процедуры, а прагматичные договоренности и ситуативная дипломатия.