ОБСУЖДЕНИЯ ПОД ПРИЦЕЛОМ

В условиях форсированной подготовки США к возможному нанесению военного удара по территории Ирана между официальными представителями Соединенных Штатов и Исламской Республики в Омане были проведены интенсивные переговоры. Их целью было предотвращение военного сценария в отношении Тегерана в обмен на его отказ от ядерной программы. 

Примечательно, что прошедшие в Маскате обсуждения сами стороны оценивают по-разному. В то время как Тегеран характеризует предварительные результаты этих контактов как сдержанно позитивные, в Вашингтоне пока больше говорят о надеждах. В Израиле же, который считается незримым участником диалога, и вовсе не видят в нем особой перспективы, если обсуждается только ядерная программа. Из-за этого премьер-министр этой страны Биньямин Нетаньяху срочно вылетел в Вашингтон накануне очередного раунда американо-иранских переговоров и встретился с президентом США Дональдом Трампом, чтобы убедить его включить в переговоры вопросы, касающиеся иранской ракетной программы и прекращения поддержки Тегераном своих прокси-сил в регионе.

Переговоры есть, результатов нет

Сам Дональд Трамп не исключил отправку на Ближний Восток военных кораблей, готовых вступить в боевые действия, если переговоры по ядерной программе провалятся. В интервью изданию Axios глава Белого дома предупредил: «Туда направляется армада, и, возможно, направится еще одна», - добавив, что он «думает над тем», чтобы направить в сторону Ирана вторую авианосную ударную группу военно-морских сил США. При этом американский президент отметил, что Соединенные Штаты стремятся в ближайшее время достичь соглашения с Ираном. Хотя и он вынужден был признать, что переговоры в Омане дают пусть и скромный, но все же результат, сказав, что Тегеран демонстрирует «большую гибкость», чем накануне 12-дневной военной эскалации летом 2025 года. Это был месседж критикам, что переговорный процесс - не имитация и имеет очевидные перспективы. А на встрече с израильским премьером Нетаньяху дал понять, что, несмотря на сложности, намерен продолжать переговоры с иранцами.

Последний раунд переговоров в Маскате состоялся 6 февраля. Они были сосредоточены преимущественно на вопросах иранской ядерной программы, в частности, на оценке серьезности намерений участников и поиске путей дальнейшего диалога. 

Иранская сторона настаивала на том, что обсуждение должно быть ограничено ядерной проблематикой и правом Тегерана на обогащение урана. В то время как Вашингтон стремился расширить повестку до вопросов баллистических ракет, региональной деятельности оппонента и соблюдения прав человека. Иран отверг предложения обсуждать свой баллистический арсенал и отказался от выведения обогащенного урана за пределы страны, подчеркивая, что такие шаги неприемлемы без значительных уступок США. 

Под «значительными уступками» в Тегеране обычно понимают не символические шаги, а кардинальное изменение американской политики давления. Имеется в виду полное и проверяемое снятие ключевых экономических и финансовых санкций, включая вторичные ограничения против банковского и нефтяного секторов. Сюда же относятся юридические и политические гарантии необратимости договоренностей после выхода США из сделки при первой каденции Д.Трампа. Для Тегерана принципиально важно исключить повторение сценария одностороннего пересмотра обязательств новой американской администрацией, признание права на обогащение урана на своей территории в рамках международного права, а также размораживание зарубежных активов. Иными словами, речь идет о системных экономических и правовых гарантиях, а не о частичных послаблениях в обмен на новые односторонние ограничения.

В Тегеране склонны рассматривать контакты с Вашингтоном как надежду, что поставленные им цели могут быть достигнуты. По крайней мере министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи охарактеризовал переговоры как «хорошее начало» и выразил сдержанный оптимизм. Он также подчеркнул, что состоялось взаимное понимание о необходимости продолжения дипломатического процесса, хотя фактических соглашений достигнуто не было. Оманские посредники также высказали мнение, что диалог помог прояснить позиции и создать основу для будущих обсуждений. 

При разности подходов

Несмотря на позитивные заявления, эксперты считают, что уровень взаимного доверия остается низким, а эскалация ситуации - высокой, поскольку Соединенные Штаты одновременно усилили свое военное присутствие в регионе и ввели новые санкции. Иранские аналитики утверждают, что переговоры могли носить тактический характер, позволяя выиграть время и избежать немедленного конфликта, но фундаментальных уступок с обеих сторон пока нет. 

В целом результаты, достигнутые в Маскате, характеризуются как предварительные и ограниченные, с взаимным согласием на продолжение обсуждений, но без прорывных решений по основным вопросам ядерной программы, санкций и региональной безопасности. Если свести картину к реальной ситуации, без дипломатического тумана, то она выглядит следующим образом.

Позиция США носит сдержанно-жесткий и в значительной степени инструментальный характер. Вашингтон рассматривает переговоры в Омане прежде всего как механизм управления эскалацией, а не как попытку быстрого возвращения к полноформатной ядерной сделке. Главная задача США - заморозить иранскую ядерную программу ниже критических порогов, прежде всего по уровню обогащения урана и темпам накопления запасов, не беря на себя обязательств по системному снятию санкций. 

Американцы сознательно избегают рамки «возрождения СВПД» и предпочитают поэтапные, обратимые договоренности, которые можно преподнести как временные меры по деэскалации. При этом США пытаются - пусть и неформально - расширить переговорную повестку, включая вопросы ракетной программы и активность Ирана, понимая, что именно эти аспекты являются наиболее чувствительными для союзников США в регионе. Главным образом для Израиля. Военный фактор используется как элемент давления. Демонстрация готовности к силовому сценарию призвана повысить переговорную цену уступок Тегерана.

Позиция Ирана - значительно более жесткая по содержанию, чем по риторике. Тегеран исходит из того, что переговоры возможны исключительно в рамках ядерной тематики и не могут затрагивать вопросы обороны. Иран по-прежнему настаивает на признании своего права на обогащение урана и требует четкой увязки любых ограничений с конкретным и измеримым ослаблением санкционного режима, прежде всего в нефтяном и финансовом секторах. Поэтому сдержанный оптимизм иранской стороны не следует рассматривать как сигнал готовности к компромиссам. Это, скорее, индикатор того, что США пока не перешли к прямым ультиматумам. 

В стратегическом плане Тегеран рассматривает диалог как способ выиграть время, снизить риск немедленного удара и зафиксировать пределы допустимого американского давления. Отказ от вывоза обогащенного урана и дополнительных инспекционных механизмов остается принципиальной красной линией.

Соседи против войны. У Израиля своя позиция

Показательна реакция региональных участников на фоне происходящего. При всей разнице стратегических приоритетов ни один из соседей Ирана не заинтересован в прямой военной эскалации. Однако и перспектива появления у Тегерана полноценного ядерного потенциала также воспринимается ими как фактор стратегической дестабилизации.

Наиболее жесткую позицию традиционно занимает Израиль. В Тель-Авиве сохраняется убежденность, что частичные или поэтапные договоренности, предполагающие лишь временную заморозку параметров обогащения, не устраняют угрозу, а лишь откладывают ее. Израильская стратегия строится на недопущении сохранения у Ирана инфраструктуры, позволяющей в короткие сроки перейти к оружейному уровню. В этой логике демонстрация американского военного давления воспринимается не как избыточная мера, а как необходимый элемент принуждения к реальным уступкам. 

Не случайно премьер-министр Израиля, находясь в США с экстренным визитом, пытался убедить своих американских союзников не сбавлять давления и добиваться всех желаемых уступок. Он убежден, что мягкая или частичная сделка может дать Ирану возможность быстро вернуться к прежним программам. В противном случае, заявил израильский премьер, Тель-Авив оставляет за собой право превентивных действий. Судя по всему, его мнение осталось неизменным. Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты более прагматичны и осторожны в своем подходе. После восстановления дипломатических каналов между Эр-Риядом и Тегераном при посредничестве Китая приоритетом для стран Залива стала управляемая предсказуемость. Военный конфликт в непосредственной близости от их энергетической инфраструктуры несет прямые риски для нефтяного экспорта, инвестиционных программ и логистических маршрутов через Ормузский пролив. 

Вместе с тем стратегически Эр-Рияд не заинтересован в закреплении за Ираном статуса ядерного порогового государства. Таким образом, позиция стран Залива носит двойственный характер.  Дипломатия предпочтительна, но ее результатом должно стать реальное ограничение ядерного потенциала Тегерана.

Турция последовательно выступает против силового сценария, рассматривая кризис, в первую очередь, как угрозу региональной экономической стабильности и транзитным проектам. Анкара заинтересована в сохранении баланса и стремится избегать ситуации, при которой эскалация между США и Ираном приведет к усилению внешнего военного присутствия в регионе и сокращению пространства для самостоятельной турецкой дипломатии. Вместе с тем появление ядерного Ирана также объективно меняет стратегическое равновесие в Восточном Средиземноморье и на Ближнем Востоке. Это в долгосрочной перспективе может подтолкнуть Анкару к пересмотру собственной оборонной доктрины.

Оман и Катар активные сторонники продолжения переговорного процесса. Для них приоритетами являются предотвращение военного конфликта в акватории Персидского залива и сохранение функционирования торговых маршрутов. Их дипломатическая активность отражает стремление малых государств региона минимизировать последствия противостояния крупных акторов.

Азербайджан за диалог

В этом контексте особого внимания заслуживает точка зрения Азербайджана. Баку, имея сухопутную границу с Ираном и одновременно поддерживая стратегическое партнерство с США и тесные военно-политические связи с Израилем, объективно оказывается в чувствительной геополитической конфигурации. Азербайджан последовательно исходит из принципа невовлеченности в конфликты между третьими сторонами и придерживается линии на сохранение региональной стабильности. Для Баку крайне важно исключить сценарий, при котором территория страны или прилегающие пространства могут быть втянуты в противостояние между Вашингтоном и Тегераном. 

В целом картина складывается в парадоксальную, но логичную конструкцию. Соседи Ирана не поддерживают военную эскалацию, поскольку ее последствия - удары по энергетической инфраструктуре, блокировка Ормузского пролива, рост цен на нефть и активизация прокси-групп - будут носить системный характер. Однако и перспектива закрепления за Тегераном статуса ядерного порогового государства воспринимается как долгосрочная угроза стратегическому балансу. Именно поэтому большинство региональных акторов заинтересованы в сохранении переговорного процесса, даже если он будет носить затяжной и промежуточный характер. Управляемая неопределенность в данном случае воспринимается ими как менее опасная альтернатива открытой военной конфронтации.