Регион Большого Ближнего Востока вступил в период стремительных геополитических преобразований. Происходит активная перестройка альянсов, главным мотивом чего являются диверсификация экономик и переход от зависимости от внешних гарантов безопасности, прежде всего США, к самостоятельной многополярной модели координации усилий. Это стало в последнее время доминирующей тенденцией на фоне продолжающихся локальных конфликтов в Сирии, Йемене и Газе, ситуации вокруг Ирана, периодических обострений между Индией и Пакистаном и сложнейших внутренних конфликтов в странах Африканского Рога. Риски эскалации остаются высокими из-за внутренних противоречий и крайне неопределенной ситуации в мире в целом. И набравший обороты процесс, очевидно, уже не остановить.

СА против ОАЭ

Одно из самых примечательных изменений касается нарастающего соперничества между Саудовской Аравией (СА) и Объединенными Арабскими Эмиратами (ОАЭ). На противоречия между двумя ключевыми союзниками США недавно обратило внимание влиятельное американское аналитическое издание The National Interest. По мнению автора статьи - старшего научного сотрудника Центра глобальной политики Мохаммеда Аюба, потенциальные последствия этой конкуренции могут в перспективе ощущаться далеко за пределами региональной политики, напрямую затронув как стратегические интересы США, так и общую архитектуру безопасности в богатой энергоресурсами зоне. Об этом ранее уже не раз писали и другие авторитетные западные издания. 

На данный момент отношения между Эр-Риядом и Абу-Даби в экспертной среде все чаще определяются как смесь исторического партнерства и растущей конкуренции в экономике, за лидерство в Персидском заливе и т.п. Примечательно, что еще десять лет назад связку СА и ОАЭ в тандеме с Вашингтоном считали незыблемой, основанной на общих интересах: противостояние влиянию Ирана и его прокси, поддержание стабильного уровня добычи и цен на нефть, сотрудничество в Йемене, совместное сопротивление «Братьям-мусульманам». При этом и СА, и ОАЭ запустили амбициозные программы по диверсификации своих экономик и проводили масштабную внешнюю политику. Саудовская Аравия с ее программой «Видение 2030» сделала ставку на переориентацию экономики от нефти к привлечению иностранных инвестиций и превращению Эр-Рияда в глобальный деловой центр. ОАЭ, в свою очередь, укрепляли и расширяли успешную модель открытого миру торгового хаба с центром в Дубае и Абу-Даби. 

В последнее время уже и Эр-Рияд активно стремится стать эксклюзивным «входом» в регион для мирового бизнеса, главным логистическим мостом и ключевым авиационным перекрестком. Создание СА авиакомпании Riyadh Air и многомиллиардный проект расширения аэропорта явно направлены на конкуренцию с Emirates, Etihad и FlyDubai. Цель Саудовской Аравии - превратить Эр-Рияд и Джидду в авиационные суперхабы, связывающие Азию, Европу и Африку. Аналогичным образом новые мегапроекты в сфере туризма направлены на превращение СА в глобальное туристическое направление, что опять-таки напрямую бросает вызов доминированию ОАЭ в этой сфере, особенно в том, что касается элитного туризма. Таким образом, возникло структурное соперничество в сфере финансов, логистики и деловых услуг. 

Геополитические разногласия между Эр-Риядом и Абу-Даби особенно проявились в Йемене, где две монархии первоначально проводили строго скоординированную политику и в 2015 году даже начали совместную операцию «Решительная буря». Однако в дальнейшем их цели стали расходиться. Различия также проявляются в отношениях с Израилем: если ОАЭ выстраивает отношения с еврейским государством, с которыми его связывают Авраамовы соглашения, открыто, то саудиты в этом отношении более осторожны. 

Судан - ключевой стратегический узел в Красном море - еще один важный пункт разногласий, как и ситуация вокруг Сомали (и Сомалиленда). 

Что касается Ирана, то хотя обе страны разделяют антипатию к Тегерану, их подходы к ИРИ, тем не менее, довольно различны. СА настроена более критично, в то время как ОАЭ, имеющие значительное число иранского населения, особенно в Дубае, поддерживают с Тегераном дипломатические и торговые отношения. Сближение Саудовской Аравии с Ираном, достигнутое в 2023 году при посредничестве Китая, стало, конечно, стратегическим сдвигом после многолетней конфронтации. Но тем не менее подозрения сохраняются с обеих сторон. ОАЭ относятся к нормализации отношений между Саудовской Аравией и Ираном с осторожным оптимизмом, но также и с опасением, что это может ослабить их собственное влияние. 

Понятно, что Эр-Рияд и Абу-Даби никоим образом не заинтересованы в серьезном обострении отношений, которые сглаживаются взаимной зависимостью, институциональными ограничениями и стремлением сохранить стабильность в Совете сотрудничества арабских государств Персидского залива. Но при этом очевидно и то, что сам фактор многочисленных разногласий и соперничества между двумя монархиями все больше будет определять региональную политику. 

Турция - Пакистан - СА

На этом фоне примечательно выглядит готовность Турции, Пакистана и Саудовской Аравии объединиться в рамках оборонительного альянса.  В сентябре прошлого года было заключено саудовско-пакистанское соглашение об обороне, которое оформилось на базе давнишнего тесного военно-технического сотрудничества Исламабада с Эр-Риядом. Турция за последние пять лет практически полностью восстановила связи с Эр-Риядом после периода резкого похолодания. В то же время Исламабад активно сотрудничает с Анкарой в сфере обороны. Осталось только перевести эти связи на более четкую платформу, когда каждая из трех сторон может усилить как свои собственные, так и общие позиции.  Турция, которая обладает второй по величине армией в НАТО и развитым ВПК, может расширить свое региональное присутствие и влияние в Южной Азии и Африке. Пакистан - ядерная держава с развитыми вооруженными силами и растущим сектором экспорта оборонной продукции - получит дополнительные военно-технические преимущества, а также инвестиционные и дипломатические бонусы. Саудовская Аравия извлекает мощный импульс для укрепления регионального лидерства и снижения зависимости от США. Сами страны между тем подчеркивают, что трехсторонний оборонный пакт между Турцией, Саудовской Аравией и Пакистаном не следует ошибочно истолковывать как создание агрессивного блока или «мини-НАТО». Участие в альянсе подразумевает координацию интересов безопасности без отказа от автономии по ряду вопросов. Пакт рассматривает агрессию против одной из сторон лишь как общую угрозу, но избегает формулировок об автоматическом применении военной силы или о необходимости создания интегрированных структур командования. Тем не менее некоторые наблюдатели все же считают, что ось СА - Пакистан - Турция направлена именно против ОАЭ, Индии и Израиля. 

Так, в январе этого года Индия и ОАЭ подписали соглашение о намерениях по углублению партнерства в обороне и безопасности, включая промышленное сотрудничество и морскую безопасность. Другой момент, где также прослеживается четкая конкуренция двух блоков, связан с проектом «Дорога развития» - сухопутным транспортным коридором между Турцией и Ираком, предполагающим соединение портов Южного Ирака с турецкой инфраструктурой и далее с рынками Европы. Эта инициатива является явным соперником проекта IMEC (Индия - Ближний Восток - Европа, India - Middle East - Europe Economic Corridor), призванным соединить Азию, Персидский залив и Европу через сеть морских и железных дорог и включающим Индию, ОАЭ, Саудовскую Аравию, Иорданию, Израиль и Грецию. Инициатива активно поддерживается США и ЕС для усиления своего влияния в регионе и снижения зависимости от Китая. И она также, как понятно, напрямую зависит от стабильности в Газе. Кстати, Саудовская Аравия фактически приостановила участие в IMEC после начала там войны. 

Фактор США

Можно констатировать, что США, преследуя свои экономические и стратегические цели, традиционно влияли, влияют и впредь будут влиять на геополитические расклады в регионе. И доказательств тому достаточно. К примеру, на международной выставке вооружений World Defense Show 2026 в Саудовской Аравии Турция объявила о планах производить истребитель пятого поколения TF-X KAAN совместно с СА. Американцы, однако, обозначили свое недовольство таким сотрудничеством - для Вашингтона это прямой вызов многолетнему доминированию Вашингтона на саудовском рынке вооружений. Ведь не далее, как в ноябре 2025 года президент Трамп объявил, что Саудовская Аравия получит F-35 по всеобъемлющему стратегическому оборонному соглашению. Как подчеркивает новостное агентство The Middle East Eye, США действовали аналогичным образом, когда СА заинтересовалась покупкой пакистанско-китайских многоцелевых истребителей JF-17. Тогда Эр-Рияд отступил, но сейчас он, видимо, очень сильно заинтересован в турецкой программе, поскольку она предполагает совместное производство и передачу технологий. 

И это на фоне того, что Израиль фактически уже давно обладает правом вето на продажу передового американского оружия государствам Ближнего Востока, чтобы сохранить свое «качественное военное превосходство» над соседями. Конечно, это касается и любых F-35, поставленных СА. Между тем параллельно с проявлением недовольства США вдруг заявили о готовности заключить с Саудовской Аравией многомиллиардную сделку по мирному атому без жестких ограничений на ее ядерную программу, на которых ранее настаивал сам Вашингтон. Эксперты видят в этом риски, поскольку Эр-Рияд, как считается, имеет амбиции по созданию собственного ядерного оружия. Американцы идут на это, потому что стремятся не допустить заключения аналогичной сделки между Саудовской Аравией и «стратегическими конкурентами» - Россией и Китаем, что было бы для Вашингтона гораздо более серьезным просчетом и риском.

Еще один красноречивый пример влияния США касается Пакистана. В рамках своей политики в областях добычи, переработки и транспортировки критически важных минералов и редкоземельных элементов Вашингтон одобрил финансирование в размере $1,3 млрд пакистанского проекта по добыче меди и золота в Реко-Дик. Это подчеркивает как масштабы месторождения, так и растущую значимость Пакистана в глобальных цепочках поставок.

Однако и тут есть свои подводные камни. Во-первых, месторождение расположено в богатом минералами, но крайне неспокойном Белуджистане.  Во-вторых, Пакистан является площадкой для Китайско-пакистанского экономического коридора, одним из флагманских проектов инициативы Поднебесной «Один пояс, один путь». Как известно, Пекин уже вложил в эту страну значительные инвестиции и вряд ли не будет их защищать. Тем более что в сфере добычи редкоземельных металлов КНР пока что является монополистом и это ее важнейшее преимущество перед Вашингтоном.

Приведенные примеры показывают, что нынешняя администрация США будет действовать сообразно своим интересам даже в условиях многополярного Большого Ближнего Востока. При этом все более усиливающаяся конкуренция между странами региона ведет не только к растущим возможностям и маневренности, но также к рискам и неопределенности. Появляются параллельные системы - логистические, торговые, безопасности, которые пересекаются, соперничают и все больше формируются национальными интересами, а не идеологией. Поэтому главный вызов для ключевых стран Большого Ближнего Востока в том, как надежды на долгосрочную региональную стабильность и диверсификацию национальных экономик превратить в мощный драйвер развития и процветания, а не стать жертвой своих амбиций и надежд.