В четвертую годовщину вторжения России в Украину замаячила перспектива прекращения военных действий. Проводятся переговоры, в успешности которых заинтересованы, по сути, как Киев и Москва, так и вовлеченные в конфликт западные державы. Включая выступающие посредниками на переговорах США. Однако отсутствие прогресса по ключевому - территориальному вопросу - не делает достижение мира реальным в ближайшее время.

Женевский «прогресс»

С начала 2026 года прошло уже три переговорных раунда между Украиной и Россией при посредничестве Соединенных Штатов. Два из них состоялись в Абу-Даби - 23-24 января и 4-5 февраля. Третий прошел в Женеве 17-18 февраля и, похоже, стал наиболее продуктивным с точки зрения достижения хоть каких-то серьезных договоренностей.

Состав участвовавших в женевских переговорах американской и украинской делегаций остался таким же, как и на первых двух раундах в столице ОАЭ. США были представлены спецпосланником президента Стивом Уиткоффом, зятем президента Дональда Трампа Джаредом Кушнером, министром армии Дэном Дрисколлом и главнокомандующим Объединенными вооруженными силами НАТО в Европе Алексусом Гринкевичем. Украинскую делегацию, возглавляемую секретарем Совета национальной безопасности и обороны, экс-министром обороны Рустемом Умеровым, представляли также глава офиса президента Кирилл Буданов и его первый заместитель Сергей Кислица, лидер фракции «Слуга народа» в Верховной раде Давид Арахамия и заместитель начальника Главного управления разведки Минобороны Вадим Скибицкий.

В руководстве же делегации РФ произошли изменения. В Абу-Даби ее возглавлял начальник Главного управления Генштаба ВС Игорь Костюков. В Женеве же главным российским переговорщиком выступил помощник президента Владимир Мединский, который ранее уже имел опыт ведения переговоров с украинской стороной, причем с «жестких позиций». Присоединился к российской делегации и замглавы МИД Михаил Галузин.

По итогам женевских переговоров стороны выступили с осторожно оптимистичными оценками. Умеров назвал их «интенсивными и содержательными». Мединский охарактеризовал переговоры как «тяжелые, но деловые». А Уиткофф даже заявил о «существенном прогрессе». В чем же, собственно, этот прогресс заключается? 

Согласно просочившимся в СМИ сведениям из различных «источников», участники переговоров разделились на две группы. Одна обсуждала политические вопросы, затрагивающие судьбу Донбасса, гарантии безопасности, а также условия, на которых может быть остановлена война. В рамках же второй группы рассматривались военные вопросы. А именно - конкретные технические возможности реализации политических решений. Включая вопросы разведения сил, мониторинга возможных нарушений и т.д.

Таким образом, если участники политической группы обсуждали глобальные вопросы завершения войны и достижения мира, то военные были заняты разработкой комплекса мер, посредством которых удастся максимально быстро обеспечить реализацию возможного решения о завершении боевых действий. Именно достижением договоренностей по второму, «военному», кейсу и обусловлен упомянутый участниками женевских переговоров прогресс. Это признал и президент Украины Владимир Зеленский, по словам которого «на военном направлении переговоры были конструктивными, и есть значительный прогресс». Поскольку «они, в принципе, там почти обо всем договорились», а «мониторинг будет точно с участием американской стороны». На политическом же направлении, как подчеркнул Зеленский, «есть наработки, но позиции пока разные, и переговоры были непростыми».

«Непростой» характер переговоров, несомненно, связан с диаметрально противоположными подходами к политической составляющей конфликта. В первую очередь по такой проблеме, как территориальная принадлежность Донбасса.

Туманная перспектива

В перечне условий, выдвигаемых Россией, фигурирует целый ряд вопросов, касающихся так называемых «первопричин конфликта». Это и статус русского языка в Украине, и отказ Киева от базовых основ украинской государственности, расцениваемых Россией как «бандеровских», и подчинение церковной жизни украинцев Московскому патриархату… Но главное - требование территорий. А именно: признание российским Донбасса - составной части международно признанной территории Украины. При этом Москва требует, чтобы ВС Украины покинули даже ту часть Донецкой области (Луганская область практически полностью контролируется РФ), которую российская армия не смогла захватить в течение четырех лет широкомасштабных боевых действий. Президент РФ Владимир Путин не раз давал понять, что в противном случае Россия не откажется от военного пути, вплоть до достижения своей цели.

Администрация Трампа, похоже, готова смириться с этим территориальным требованием Москвы и потому, «в интересах скорейшего достижения мира», оказывает давление на Киев. Тем самым Вашингтон пытается вынудить украинскую сторону согласиться на добровольный вывод своих войск со все еще контролируемых ею 20% территории Донбасса. Одновременно представляя как уступку Кремля его согласие на сохранение нынешних линий соприкосновения войск в Запорожской и Херсонской областях Украины, которые РФ аннексировала на «конституционной» основе.

Однако Киев не только отвергает российские претензии на украинские территории, включая и аннексированный «вежливыми человечками» еще в 2014 году Крым, но и настаивает на замораживании сложившейся в настоящий момент линии фронта. В канун четвертой годовщины российского вторжения Зеленский дал большое интервью BBC, где им была выражена уверенность, что Украина не проигрывает в войне и закончит ее своей победой. На вопрос, как будет выглядеть эта победа, украинский лидер ответил: «Она, разумеется, означает возвращение украинцев к нормальной жизни и прекращение убийства людей». При этом возвращение захваченных Россией украинских территорий Зеленский считает «вопросом времени». Так как «сделать это сегодня означало бы потерять огромное количество людей - миллионы, ведь российская армия большая, и мы понимаем цену таких шагов». Вывод украинских войск из Донбасса Зеленский отвергает и по причине того, что «такой шаг разделил бы наше общество».

Таким образом, президент Украины дал понять, что страна и ее народ в условиях ужесточившихся нынешней зимой российских атак на украинские города и энергетические объекты выстояли перед угрозой холодной смерти. И они не намерены принимать любую сделку, которую может предложить американское посредничество. С учетом столь принципиальной позиции Киева США, представляющие себя нейтральными посредниками и в этом качестве отказывающиеся от использования категорий «агрессор» и «жертва», работают над новыми «идеями», которые могли бы сблизить кардинально противоположные позиции России и Украины.

Согласно материалам украинских СМИ, во время последнего раунда переговоров Киев и Москва обсуждали американское предложение о выводе из Донбасса как российских, так и украинских войск, а также формировании совместной российско-украинской гражданской администрации для управления демилитаризованной зоной. Однако подобное предложение, судя по всему, не могло устроить ни Москву, позиция которой опирается как раз на уже обеспеченный ею военный контроль над значительной частью Донбасса, ни Киев, отвергающий любые варианты сдачи своей суверенной территории.

Есть ли шанс на достижение мира в 2026 году?

Украина и Запад продолжают уделять приоритетное внимание усилению экономического давления на Россию. Очевиден расчет ведущих европейских стран на то, что расширение санкций против России заставит ее согласиться с необходимостью прекращения войны без каких бы то ни было условий. Но Евросоюз не монолитен в подобных устремлениях, что подтвердила и очередная встреча глав МИД в Брюсселе. Венгрия и Словакия, критикующие ЕС за чрезмерную поддержку Украины в ущерб интересам экономики и безопасности самих европейских стран, заблокировали принятие 20-го пакета антироссийских санкций.

Однако руководство ЕС демонстрирует свое намерение не снижать сформировавшийся за последние годы уровень поддержки Украины. 24 февраля, в четвертую годовщину российского вторжения, Украину в знак солидарности с ней посетили председатель Евросовета Антониу Кошта, глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен, лидеры скандинавских и балтийских стран, а также Хорватии. В тот же день состоялись саммит Украина - страны Северной Европы и Балтии и заседание «Коалиции желающих». Ко второму мероприятию онлайн присоединились генеральный секретарь НАТО Марк Рютте и лидеры более тридцати государств, включая премьер-министра Великобритании Кира Стармера, президента Франции Эмманюэля Макрона, канцлера Германии Фридриха Мерца. Союзники Украины подтвердили готовность предоставить ей по завершении войны гарантии безопасности, в том числе посредством размещения на территории страны многонациональных сил при поддержке США.

Между тем на ход военных действий однозначно повлияет и степень дальнейшего вооружения Украины Западом. Зеленский сетует на отсутствие у Украины «соответствующего количества оружия». А его слова о том, что «это уже зависит не только от нас: от партнеров», вновь намек на недостаточную военную поддержку со стороны США и ЕС. Соединенные Штаты при администрации Трампа, как известно, практически полностью прекратили отправку военной помощи Киеву. Страны же Евросоюза закупают для Украины американское оружие, не прекращая при этом затяжных дискуссий по поводу предоставления воюющей стране тех видов оружия, в том числе и европейского, которые были бы способны основательно защитить ее небо и усилить огневую мощь ВСУ.

Тем самым перспектива срабатывания фактора военного и экономического давления на Москву продолжает оставаться весьма туманной. Поэтому и возлагаются особые надежды на потенциал американской дипломатии с упоминанием имени Трампа как единственного из мировых лидеров, кто способен реально подтолкнуть Путина и Зеленского к миру. Спецпосланник Уиткофф анонсировал новый раунд переговоров в трехстороннем - с участием Украины, России и США - формате в ближайшие несколько недель. Говорится даже о возможности личной встречи Путина и Зеленского и даже присоединения к ним Трампа, что может вылиться в трехсторонний саммит. Похоже, что исход именно этих, американо-украино-российских переговоров на любом уровне и в любом формате и определит, стоит ли ожидать завершения войны в скором будущем.