26 февраля в Женеве завершился третий раунд непрямых переговоров между США и Ираном по ядерной программе последнего. Они проходили в одном из зданий, принадлежащих посольству Омана, с участием также министра иностранных дел этой страны. Как и ранее, гендиректор Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) Рафаэль Гросси, присутствовавший на этих переговорах, провел встречу с министром иностранных дел Омана Бадрой аль-Бусаиди, который рассказал о «существенном прогрессе». «Мы завершили день, отмеченный значительным прогрессом», - написал он в социальной сети Х. По словам аль-Бусаиди, вскоре после консультаций в столицах стран - участниц переговоров диалог возобновится. Обсуждения на техническом уровне перенесены в Вену.

Но не все оценки были столь оптимистичны. По мнению журналиста Axios Барака Равида, американские переговорщики остались недовольны. Со ссылкой на неназванный источник он сообщил, что спецпредставитель президента США Стив Уиткофф и зять Дональда Трампа Джаред Кушнер выразили разочарование тем, что услышали в ходе встречи с иранскими переговорщиками.

Отметим, что в самый канун переговоров администрация Трампа ввела очередной пакет санкций против лиц и компаний, обвиняемых в содействии баллистической ракетной программе Ирана, производству дронов и продаже подсанкционной нефти. США таким образом, будучи верны своей тактике, пытаются усилить давление на Тегеран для заключения соглашения. Однако похоже, что эта тактика не очень себя оправдывает. 

Проблема в деталях

Все последние недели США последовательно наращивают свою вооруженную группировку на Ближнем Востоке, несмотря на активные переговоры с Ираном. Два раунда напряженных переговоров фактически не принесли заметных результатов.

Ключевым предметом спора по-прежнему остаются проблема уровня обогащения урана и меры контроля за процессом. Иран готов рассмотреть предложения по снижению уровня обогащения и отправки части уже обогащенного урана за границу для снижения рисков, а также усилению мониторинга со стороны МАГАТЭ. Но в обмен настаивает на снятии экономических санкций и признании права на мирное обогащение. 

Одновременно Тегеран последовательно отказывается рассматривать в рамках этих переговоров вопросы, связанные с его ракетной программой и поддержкой своих региональных вооруженных групп. Такой подход иранской стороны был озвучен как «красные линии». Здесь настаивают на том, что диалог должен касаться исключительно ядерной тематики, без обсуждения других стратегических аспектов, которые Вашингтон хотел бы включить в повестку. 

С американской же стороны наблюдаются жесткая риторика и одновременно стремление поддерживать дипломатические каналы открытыми. Официальные лица США подчеркивали серьезность задач, стоящих перед переговорами, и одновременно сигнализировали, что президент Дональд Трамп оставляет за собой возможность как продолжить переговоры, так и прибегнуть к военным вариантам, если не будет достигнут прогресс. 

Дедлайн как ультиматум

Перед третьим раундом переговоров в Женеве Трамп дал Ирану от 10 до 15 дней на достижение соглашения по ядерной проблеме. Он заявил, что этого времени должно быть достаточно для договоренности по ядерной сделке, и предупредил, что в противном случае «произойдут действительно плохие вещи». То есть возможны серьезные последствия, которые могут включать военные меры или усиление давления на Иран. 

Заявление сделано на фоне масштабного развертывания американских вооруженных сил на Ближнем Востоке, что создает дополнительное давление на Иран и усиливает восприятие дедлайна как реального ультиматума. В ответ Тегеран предупредил, что не будет начинать военных действий, но даст «решительный и пропорциональный ответ» на любую агрессию со стороны США. 

В целом складывается ощущение, что и в Вашингтоне, и в Тегеране не испытывают больших надежд в связи с переговорами. Формально они продолжаются, но параллельно обе стороны явно готовятся к худшему сценарию.

Причем не только США усиливают военное присутствие в регионе, перебрасывая дополнительные силы и демонстрируя готовность к жестким мерам. Иран также со своей стороны предпринимает шаги, которые говорят о подготовке к возможному военному конфликту.

По информации The New York Times, верховный лидер Ирана Али Хаменеи поручил разработать план действий на случай его гибели или потери контроля над управлением страной в условиях войны с США. Сообщается, что часть полномочий была передана узкому кругу доверенных лиц, а также создана система преемственности - чтобы государственное управление не оказалось парализованным, если связь с лидером будет потеряна или он станет целью удара. Руководителям различных структур предписано определить несколько возможных заместителей на случай чрезвычайной ситуации.

Ключевую координационную роль, по данным источников, получил секретарь иранского совбеза Али Лариджани. В последние месяцы его влияние заметно усилилось. Теперь он занимается вопросами внутренней безопасности, контактами с союзниками и участвует в переговорах по ядерной программе. При этом речь не идет о его возможном религиозном преемничестве. Это скорее временное решение по обеспечению политической координации в кризисной ситуации.

Дополнительную напряженность вызвали сообщения Axios о том, что в США якобы рассматриваются разные сценарии действий против Ирана, включая вариант устранения Хаменеи и его сына. Эта информация официально не подтверждена, но сам факт появления таких публикаций усиливает атмосферу давления и психологической войны.

Важно понимать, что подобные планы в Тегеране могли начать прорабатывать не вчера. Еще во время прошлогоднего обострения с Израилем, когда израильская сторона наносила удары по иранскому военному руководству, в Иране вполне могли задуматься о том, как сохранить управляемость страны в случае удара по высшему политическому и духовному руководству.

В итоге складывается двойственная картина: переговоры формально продолжаются, но обе стороны параллельно готовятся к возможной эскалации. Это говорит о глубоком недоверии друг к другу и том, что дипломатический процесс идет в условиях серьезного военного давления.

На переговоры надейся…

Что касается собственно военных приготовлений, то они приобретают все более системный и многоуровневый характер. Речь идет уже не о точечных передислокациях или плановой ротации контингента, а о формировании полноценной ударной архитектуры в регионе.

По сообщениям западных СМИ, Соединенные Штаты существенно нарастили авиационную группировку на своих базах в Иордании и Саудовской Аравии. Financial Times со ссылкой на анализ спутниковых снимков и данные исследователей Тель-Авивского университета указывает, что на базе в Иордании размещено не менее 66 боевых самолетов. Среди них 18 истребителей пятого поколения F-35, 17 многоцелевых F-15 и восемь штурмовиков A-10. Кроме того, зафиксировано присутствие самолетов радиоэлектронной борьбы EA-18 и транспортной авиации. Такой состав позволяет не только наносить удары, но и обеспечивать подавление ПВО, сопровождение операций и устойчивое логистическое обеспечение.

Анализ спутниковых снимков также показал увеличение числа самолетов дальнего радиолокационного обнаружения и управления E-3 AWACS на авиабазе в Саудовской Аравии, а также рост количества транспортных C-130 и C-5. Это указывает на создание системы централизованного управления воздушной операцией и подготовку к возможной переброске дополнительных сил.

Очередным фактором эскалации стало направление в регион двух авианосных ударных групп ВМС США. Присутствие авианосцев существенно расширяет радиус действия американской авиации и обеспечивает автономную ударную платформу вне зависимости от инфраструктуры наземных баз. Авианосная группа - это не только палубная авиация, но и корабли сопровождения с крылатыми ракетами, средствами ПВО и ПРО, что формирует мощный морской компонент потенциальной операции.

В совокупности воздушная группировка на наземных базах и развертывание авианосных соединений создают многоуровневую конфигурацию давления. По оценкам ряда изданий, Вашингтон формирует в регионе значительный воздушно-морской потенциал, который теоретически позволит вести операцию против Ирана в течение нескольких недель.

Даже если часть этих шагов направлена на сдерживание и демонстрацию решимости в рамках переговорного процесса, масштаб и структура развертывания свидетельствуют о возможности быстрого перехода от дипломатического давления к силовому сценарию в случае провала переговоров.

Еще в январе в Белом доме заявили, что рассматривают возможность применения силы против Ирана, одновременно подчеркнув, что рассчитывают на достижение «справедливой и равноправной» сделки, предполагающей полный отказ Тегерана от ядерного оружия. Вашингтон тем самым оставил открытыми оба сценария - переговорный и силовой.

В Тегеране готовятся к худшему

Иранские власти, в свою очередь, неоднократно подчеркивали, что не намерены создавать атомную бомбу, настаивая на мирном характере своей ядерной программы. Однако параллельно и в Тегеране демонстрируют готовность к военному развитию событий, последовательно наращивая свои возможности.

В частности, накануне Иран провел испытания нового вооружения в рамках учений «Умное управление Ормузским проливом». Военно-морские силы Корпуса стражей исламской революции впервые протестировали корабельную зенитную ракету «Сейяд-3Г». Речь идет о системе вертикального пуска с заявленной дальностью до 150 км, способной формировать региональный противовоздушный «зонтик» для корабельных группировок. 

С учетом стратегического значения Ормузского пролива подобные разработки имеют не только военное, но и геоэкономическое измерение - контроль над воздушным пространством в этой зоне напрямую связан с безопасностью глобальных энергетических маршрутов.

Одновременно Тегеран предпринимает шаги по модернизации системы противовоздушной обороны. По имеющейся информации, в декабре 2025 года была заключена закрытая сделка с российской стороной на сумму около 500 млн евро. Контракт предусматривает поставку порядка 500 современных переносных зенитных ракетных комплексов «Верба» с ракетами 9М336, а также прицельных систем «Маугли-2» в течение 2027-2029 годов. Эти поставки должны усилить защиту от низколетящих целей - прежде всего беспилотников, крылатых ракет и авиации на малых высотах.

Кроме того, в условиях роста потенциальной угрозы усиливается роль КСИР, прежде всего в части оперативного управления ракетными и морскими силами. Активизация учений, мобилизационная готовность и перераспределение полномочий внутри силового блока указывают на подготовку к кризисному управлению в случае ударов по территории страны.

Таким образом, формируется ситуация взаимного давления. США демонстрируют готовность к силовому сценарию в случае провала переговоров, тогда как Иран усиливает военный потенциал, развивает систему ПВО и укрепляет морские силы в районе Ормузского пролива - ключевого маршрута мировой торговли нефтью.

Продолжение переговорного процесса все же сохраняет некую, хоть и слабую надежду, что мир в регионе будет гарантирован, как минимум, еще на определенное время.