ПОВЫШАЯ СТАВКИ…

С 28 февраля продолжается американо-израильско-иранское противостояние. За это время не было недостатка в прогнозах, когда и чем оно может закончиться. 

Война идет, гибнут люди, катастрофически растут экономические потери. Единственное, в чем сходятся практически все, - регион еще не сталкивался с войной подобного масштаба.

Война по старым правилам

По данным США и Израиля, за прошедшее время Иран понес очень серьезные военные потери. Основные удары были нанесены по системе противовоздушной обороны, авиационной инфраструктуре и военно-морским объектам страны. По оценкам западных аналитических центров, в первые дни кампании было уничтожено около 200 систем ПВО, что позволило США и Израилю фактически установить контроль над значительной частью иранского воздушного пространства уже в течение первых суток с начала операции. 

Большие потери понесли и военно-морские силы Ирана. Согласно американскому командованию, в ходе ударов по базам и портовой инфраструктуре было выведено из строя более 60 иранских кораблей, включая крупные боевые единицы и вспомогательные суда. Отдельные эпизоды включали и прямые морские столкновения. К примеру, американская подводная лодка потопила фрегат Dena, в результате чего погибли более ста моряков. 

Атаки также были направлены против авиационной инфраструктуры. Бомбардировкам подверглись военные аэродромы, центры подготовки летчиков и склады вооружений. В результате значительная часть иранских самолетов либо была уничтожена на земле, либо потеряла возможность взлетать из-за повреждения аэродромов и логистики. Параллельно наносились удары по предприятиям ракетной и беспилотной промышленности. По заявлениям Пентагона, это привело к сокращению объемов иранских ракетных пусков примерно на 90%, а применения дронов - на 95% по сравнению с первыми днями войны. 

По человеческим потерям оценки также весьма высоки. По различным источникам, в Иране с начала столкновения погибли более 1300-1400 человек, включая военных и представителей силовых структур, а число раненых исчисляется десятками тысяч. 

Что касается тактики США и Израиля, то она во многом повторяет модель современных высокотехнологичных кампаний. В первые часы войны были нанесены так называемые «удары ослепления» - по радиолокационным станциям, системам ПВО и центрам управления. Это позволило быстро добиться превосходства в воздухе. Далее последовала вторая фаза - систематическое уничтожение военной инфраструктуры: ракетных установок, складов, аэродромов, военно-морских баз и предприятий оборонной промышленности.

Таким образом, операция развивалась по классической для современных конфликтов схеме, которая включала сначала лишение противника возможности защищать свое небо, затем снижение его способности вести организованные военные действия.

«Крепкий орешек»

Однако даже столь серьезные потери не привели к быстрому завершению конфликта. Иранская военная стратегия традиционно строится не столько на классическом противостоянии с технологически более сильным противником, сколько на способности затягивать конфликт и повышать цену войны для противника. В этой логике даже ощутимые потери флота, авиации и систем ПВО не означают автоматической потери способности к сопротивлению.

Вопреки утверждениям американских военных, Иран продолжает активно использовать ракетный потенциал и беспилотные системы, которые остаются одним из ключевых элементов его военной доктрины. Несмотря на поражения производственных и складских объектов, часть мобильных пусковых установок и подземной инфраструктуры сохраняет работоспособность, что позволяет Тегерану периодически наносить ответные удары. Значительное количество ракетных арсеналов традиционно размещается в подземных комплексах, что затрудняет их быстрое уничтожение даже при полном господстве противника в воздухе.

Кроме того, одним из ключевых элементов иранской стратегии остается использование региональных прокси-сил. На протяжении многих лет Тегеран последовательно создавал и поддерживал сеть вооруженных союзных групп на Ближнем Востоке, которые способны открывать дополнительные очаги напряженности и тем самым расширять географию конфликта. Фактически речь идет о механизме переноса войны за пределы собственных границ. Подобная тактика позволяет иранскому руководству частично компенсировать потери в регулярных вооруженных силах и повышать цену конфликта для своих противников, вовлекая в него все новые площадки и участников.

Наконец, следует учитывать и политический фактор. Подобное противостояние редко заканчивается исключительно военным путем. По мере роста экономических издержек, давления на энергетические рынки и увеличения гуманитарных потерь все большее значение начинают приобретать дипломатические каналы. Именно поэтому, несмотря на интенсивность боевых действий, в экспертной среде все чаще звучит мнение, что решающая фаза конфликта, скорее всего, будет связана не с военными операциями, а с поиском новой политической конфигурации безопасности в регионе.

В орбите конфликта

К сожалению, на фоне продолжающейся эскалации все более заметными становятся серьезные риски для соседних государств. Иран уже наносил ракетные и беспилотные удары по территории ряда стран региона, и эти инциденты продолжают иметь место. В результате зона конфликта фактически начинает выходить за пределы первоначального театра военных действий, что повышает вероятность дальнейшего расширения кризиса.

Подобная динамика создает угрозу втягивания в противостояние все большего числа государств Ближнего Востока и прилегающих к Ирану регионов. Даже единичные удары по территории соседних стран способны резко повысить уровень напряженности, поскольку правительства данных государств вынуждены реагировать на это как в военном, так и  политическом плане. В результате конфликт постепенно приобретает региональное измерение, при котором каждая новая атака может спровоцировать цепную реакцию ответных действий.

Подобные инциденты усиливают также обеспокоенность государств Южного Кавказа и Центральной Азии, находящихся сравнительно недалеко от зоны боевых действий. Для них риски связаны не только с военной составляющей, но и с возможными перебоями в торговле, логистике и функционировании энергетических маршрутов, проходящих через регион.

Наиболее ощутимо риски расширения конфликта проявились в отношении Азербайджана. Хотя Президент Ильхам Алиев после гибели верховного лидера Ирана Али Хаменеи выразил соболезнования иранской стороне и на самом высоком уровне вновь заверил Тегеран, что с территории Азербайджана соседнему государству не может исходить никакой угрозы, полностью снять напряженность не удалось.

Уже в первые дни конфликта беспилотные аппараты нанесли удар по международному аэропорту Нахчывана - одному из ключевых транспортных узлов азербайджанского эксклава. Это стало одним из наиболее серьезных эпизодов для Баку с начала войны, вызвав жесткую реакцию и приведя к временным ограничениям авиасообщения и усилению мер безопасности.

Частично напряженность удалось снизить после телефонного разговора президентов Ильхама Алиева и Масуда Пезешкиана, состоявшегося по инициативе иранской стороны. Тегеран заверил о недопущении подобных случаев в дальнейшем, что позволило постепенно восстановить авиасообщение и движение транспорта в регионе.

Показательно, что уже 10 марта - фактически через сутки после разговора лидеров двух стран - Президент Азербайджана распорядился направить в Иран гуманитарную помощь. В груз вошли базовые продукты питания и медикаменты, необходимые в условиях военного кризиса.

Этот шаг имел не только гуманитарное, но и политическое значение. Он еще раз продемонстрировал стремление Баку проводить самостоятельную региональную политику и одновременно снижать уровень напряженности с ближайшим соседом, на территории которого проживают десятки миллионов азербайджанцев.

Еще на 9-м саммите Организации тюркских государств в Самарканде Ильхам Алиев подчеркивал, что тюркский мир не ограничивается границами независимых тюркских государств и что государства региона должны учитывать положение соотечественников, проживающих за их пределами.

В этом контексте решение о направлении помощи приобретает дополнительное значение. Оно показывает, что Баку стремится сочетать прагматическую внешнюю политику с гуманитарным измерением региональной ответственности. Одновременно этот шаг можно считать сигналом тем силам внутри Ирана, которые продолжают рассматривать Азербайджан через призму подозрений и говорить о якобы исходящей с его территории угрозе. На фоне отправки продовольствия и медикаментов такие обвинения выглядят особенно нелепо.

Пролив закрыт - нефть дорожает

Все более заметными становятся и экономические последствия войны. Одним из наиболее чувствительных факторов остается ситуация вокруг Ормузского пролива - ключевой артерии мирового энергетического рынка. Через этот узкий морской коридор проходит около 20% мировых поставок нефти, что делает его одним из важнейших транспортных узлов мировой энергетики. 

По последним данным, часть судоходства в районе пролива уже резко сократилась - из-за угрозы атак танкеры и контейнерные суда предпочитают обходить этот район. Сообщается, что с начала войны в акватории Персидского залива и Ормузского пролива было атаковано не менее шестнадцати торговых судов. 

Помимо этого из-за военных рисков страховые компании начали отказываться от предоставления своих услуг судам, проходящим через Персидский залив, что дополнительно увеличивает стоимость морских перевозок. 

Уже в первые дни кризиса котировки нефти марки Brent превысили $100 за баррель. Отдельные прогнозы допускают рост цен до $120-130 при дальнейшей эскалации. Именно поэтому ситуация вокруг Ормузского пролива рассматривается сегодня как один из ключевых факторов, способных определить не только экономическую цену войны, но и скорость поиска путей ее завершения.

Не исключено, что именно на такой результат в определенной степени и рассчитывает Тегеран. Затягивание конфликта, повышение его экономической стоимости и усиление давления на мировые рынки могут постепенно сформировать международный запрос на прекращение боевых действий и поиск политического компромисса.