ГЛОБАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА

Каким бы ни был исход войны на Ближнем Востоке, уже с первых дней было очевидно, что ее экономические последствия будут иметь долгосрочный и глобальный характер. А как только встал вопрос о закрытии Ормузского пролива - одного из ключевых маршрутов мировой энергетической торговли, - и международные финансовые институты, и аналитики стали выступать с прогнозами и предупреждениями откровенно панического характера.

Так ли все плохо, по каким именно секторам глобальной экономики бьет ближневосточный кризис и кто пострадает больше всего? Ответы на эти вопросы волнуют не только экономистов. 

Эффект на энергетический рынок

Начнем со значения для всеобщей экономики Ормузского пролива и почему все так обеспокоены ситуацией вокруг него. Это довольно узкое водное пространство соединяет Персидский залив с международными рынками. Через него проходит около 20% мировой торговли нефтью и сжиженным природным газом. 

Через пролив также транспортировалось множество элементов, необходимых для таких отраслей, как авиа- и автомобилестроение, химическая промышленность, производство удобрений, чипов и даже аппаратов МРТ. Эксперты прогнозируют ускорение темпов инфляции в Европе, США и Азии. И кажется, это одна из самых малых бед. 

Как отмечается в исследовании Международного валютного фонда (МВФ), скачки цен на энергоресурсы уже нанесли ощутимый удар по импортерам в Азии и Европе, по масштабу напоминая последствия газового кризиса 2021-2022 годов. При этом, говорят аналитики, проблема не ограничивается удорожанием - в ряде регионов, прежде всего в Африке и Азии, уже фиксируются трудности с физическим доступом к поставкам даже по повышенным ценам.

Европейский рынок в этой ситуации вновь сталкивается с рисками, которые, казалось бы, остались в прошлом после энергетического кризиса последних лет. «Такие страны, как Италия и Великобритания, особенно уязвимы из-за своей зависимости от газовых электростанций, в то время как Франция и Испания относительно защищены благодаря более значительным мощностям атомной и возобновляемой энергетики», - подчеркивают в МВФ.

Негативный эффект не ограничивается импортерами. Даже страны Персидского залива, традиционно выступающие бенефициарами высоких цен на нефть, могут столкнуться с замедлением экономического роста. Повышение страховых издержек, инвестиционных рисков и нарушение привычных логистических маршрутов формируют новые ограничения для притока капитала и реализации инфраструктурных проектов.

Масштаб текущего кризиса выходит далеко за рамки классических энергетических шоков. Как заявил глава Международного энергетического агентства (МЭА) Фатих Бирол, мир сегодня сталкивается с беспрецедентной угрозой энергобезопасности: «Никогда прежде мы не видели ничего подобного. В 1970-х годах было два нефтяных кризиса - в 1973-м и 1979-м. Общий объем потерь добычи нефти в мире тогда составил в целом 10 млн баррелей в сутки. При нынешнем же кризисе на Ближнем Востоке ежедневные потери больше, чем за два кризиса 1970-х годов вместе взятых».

По его оценке, ежедневный ущерб уже достиг 11 млн баррелей, тогда как альтернативные маршруты обеспечивают лишь около 4 млн баррелей в сутки. Параллельно происходит сокращение транспортировки газа, что усиливает давление не только на энергетический сектор, но и на промышленность. «На фоне войны между Россией и Украиной поставки природного газа сократились на 75 млрд кубометров. В настоящее же время ввиду сокращения экспорта из Катара и ОАЭ потери достигли 110 млрд кубометров. Кроме того, произошло сокращение внутренних поставок газа в этих странах еще на 30 млрд кубометров», - отметил Ф.Бирол.

Попытки стабилизировать рынок уже предпринимаются, однако их эффект пока носит ограниченный и краткосрочный характер. «Благодаря инициативе МЭА 11 марта были высвобождены стратегические нефтяные резервы в размере 400 млн баррелей, что вызвало временное снижение цен на «черное золото» на $18. Однако бомбардировки возобновились и цены вновь начали расти», - сообщил Ф.Бирол, добавив, что агентство готово и далее использовать имеющиеся резервы.

Шок по всем секторам

Влияние ближневосточного конфликта уже выходит далеко за пределы энергетического сектора, постепенно трансформируясь в системный кризис глобальных цепочек транспортировки. Через Ормузский пролив проходит значительная часть не только нефти и газа, но и сырья для нефтехимической промышленности, а также удобрений, что напрямую влияет на аграрный сектор.

Высокие цены на энергоносители отражаются на экономике сразу в нескольких направлениях: для домохозяйств это означает снижение покупательной способности, для бизнеса - рост транспортных и производственных издержек и, как следствие, влияние на прибыльность. Одновременно усиливается давление на финансовые рынки. Геополитическая неопределенность традиционно стимулирует спрос на защитные активы, что ведет к укреплению доллара США и ужесточению глобальных финансовых условий, повышая стоимость заимствований и усиливая риски для развивающихся экономик.

Наряду с этим, как предупреждает глава Управления ООН по обслуживанию проектов Жорже Морейра да Силва, эскалация конфликта уже приводит к серьезным сбоям в мировой торговле: «Закрытие воздушного пространства, морских маршрутов и ключевых переходов затрудняет доставку жизненно важных товаров, включая медикаменты». 

Наиболее чувствительным становится аграрный сектор. Как считает бывший представитель Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН Абдолреза Аббасян, даже краткосрочное продолжение конфликта способно привести к беспрецедентным последствиям: «Если война продлится еще месяц или больше, нас ждет кризис поистине чудовищных масштабов, не похожий ни на что из пережитого прежде».

Уже сейчас значительная часть торговли азотными удобрениями либо остановлена, либо находится под угрозой. При этом конфликт совпал с началом посевного сезона в Северном полушарии, что усиливает потенциальный эффект для глобального сельского хозяйства.

Эксперты подчеркивают, что последствия могут проявиться уже в ближайшей перспективе. «Потеря удобрений может серьезно повлиять на мировое сельское хозяйство, что приведет к росту цен на продовольствие», - говорят аналитики. В условиях, когда стоимость газа формирует до 80% себестоимости удобрений, энергетический кризис автоматически усиливает дефицит и ценовой прессинг в агросекторе.

Второе направление распространения кризиса - промышленность: длительное сохранение высоких цен на топливо может нанести удар по таким энергоемким отраслям, как химпром, металлургия, производство удобрений и стройматериалов. 

Дополнительным фактором становится физическое нарушение логистики. Ограничение судоходства в Ормузском проливе уже привело к удлинению маршрутов и росту стоимости перевозок. Перевозчики вынуждены перенаправлять суда в обход Африки, что увеличивает сроки доставки и добавляет тысячи километров к маршрутам.

Схожая ситуация складывается и на рынке металлов. Страны Персидского залива обеспечивают около 9% мирового производства алюминия, и перебои с экспортом уже привели к росту цен до многолетних максимумов. Производители сталкиваются с невозможностью отгрузки продукции, что дополнительно усиливает дефицит на глобальном рынке.

Параллельно под ударом оказывается и нефтехимический сектор. По оценкам аналитиков, регион Ближнего Востока обеспечивает до 15% мирового производства полиэтилена, и любые сбои в работе портов и логистических узлов напрямую отражаются на поставках пластмасс и связанных с ними отраслей.

В совокупности эти факторы формируют широкомасштабный инфляционный импульс. Как отмечается в докладе Европейского банка реконструкции и развития, «если торговля в/из стран Персидского залива продолжит нарушаться, временный дефицит и повышательное ценовое давление на производство алюминия, серы, гелия (для полупроводников), продуктов нефтехимии, пластмасс и других товаров могут активизироваться в краткосрочной перспективе, распространяясь по цепочкам поставок и усиливая глобальное инфляционное воздействие».

Асимметричное влияние

В этих условиях ключевой риск для мировой экономики заключается уже не только в самом факте роста цен, но и в его длительности. Затяжной характер кризиса способен запустить классический инфляционный сценарий с последующим замедлением экономического роста и усилением долговой нагрузки, что неизбежно возвращает экономику к вызовам, с которыми она сталкивалась в периоды крупнейших энергетических шоков прошлого.

Как подчеркивается в исследовании МВФ, «потрясения являются глобальными, но асимметричными. Импортеры энергоносителей являются в большей степени незащищенными, чем экспортеры, бедные страны - в большей степени, чем богатые, и те, у кого меньше резервов, - в большей степени, чем те, у кого их больше».

Фактически речь идет о перераспределении рисков в экономике, где наиболее уязвимыми оказываются именно те страны, которые в меньшей степени способны адаптироваться к внешним шокам. При этом, по оценке экспертов фонда, «мир сталкивается с очередным потрясением», которое накладывается на еще не завершившийся процесс восстановления после предыдущих кризисов. 

Дополнительную тревогу вызывает характер потенциальных последствий для стран, непосредственно вовлеченных в ближневосточный конфликт. Ущерб инфраструктуре и промышленности, по мнению специалистов МВФ, может носить долгосрочный характер, формируя ограничения для экономического роста на годы вперед. В краткосрочной перспективе это неизбежно приведет к замедлению деловой активности и усилению давления на бюджеты.

В совокупности это означает, что текущий кризис уже нельзя рассматривать как временный сбой или локальный энергетический шок. И именно от того, насколько быстро удастся стабилизировать ситуацию в ключевых узлах мировой торговли, будет зависеть, останется этот кризис эпизодом или станет новой точкой отсчета для мировой экономики.