ДВОЙНОЙ УДАР

Военные действия в Украине и вокруг Ирана стали серьезным испытанием для всей международной системы. Среди тех, кто не вовлечен в них напрямую, наиболее ощутимые последствия испытал Европейский союз. Это все чаще признают как сами европейские эксперты, так и внешние наблюдатели. Речь идет о наложении сразу нескольких кризисов, которые ударили по ключевым основам европейской устойчивости.

Испытание Ормузом

После 2022 года ЕС в сжатые сроки сократил зависимость от российских энергоресурсов, вследствие чего был вынужден перейти на более дорогие альтернативы, включая СПГ. Это уже привело к росту цен и снижению конкурентоспособности промышленности. Эскалация вокруг Ирана добавила к этому новый уровень риска. Любые угрозы Ормузскому проливу, через который проходит значительная часть мировой нефти, автоматически отражаются на европейских рынках. Даже без физической блокады одного лишь роста страховок и логистических издержек достаточно, чтобы цены на энергию в Европе снова пошли вверх.

По оценкам экспертов, на фоне войны и ударов по инфраструктуре из глобального предложения выпало около 12 млн баррелей в сутки, то есть примерно 12% мирового спроса. Для ЕС это означает не просто дорогую нефть, а более дорогие дизель, авиационное топливо, перевозки и электроэнергию. 

В Европе цена на авиатопливо поднялась примерно до $220, а дизель превысил $200 за баррель - это самые чувствительные позиции для транспорта, авиации и части промышленности. Подорожала почти вся экономическая цепочка - от грузоперевозок до билетов и себестоимости продукции. 

Это начинает отражаться и на макроэкономике. В марте рост экономики еврозоны cоставил лишь 0,9%, тогда как ожидалось 1,2%. За счет ближневосточного шока произошло снижение на 0,3 процентного пункта. Одновременно прогноз по инфляции на 2026 год повышен до 2,6%, хотя ранее рассматривали цифру в 1,9%. 

Следует отметить, что энергетический шок бьет по ЕС сразу в нескольких направлениях. В частности, растут издержки для бизнеса и домохозяйств, снижается покупательная способность и усиливается неопределенность, сдерживающая инвестиции и потребление. Наиболее уязвимыми оказались энергоемкие отрасли - химия, металлургия, транспорт и авиация, где уже ожидается рост тарифов и фиксируются риски дефицита топлива. Конфликт вокруг Ирана разрастается, что отражается на всей экономике Евросоюза.

На политическом уровне Брюссель уже признал проблему. По итогам проведенного 19-20 марта в Брюсселе саммита ЕС Еврокомиссию обязали подготовить временные адресные меры для смягчения скачка цен. На саммите обсуждались снижение налогов на электроэнергию, уменьшение сетевых сборов, более гибкая господдержка и отдельные меры для энергоемких отраслей. Урсула фон дер Ляйен заявила, что ЕС планирует снизить налоги на электричество, чтобы немного уменьшить цены для населения и бизнеса. 

Одновременно Евросоюз собирается направить около 30 млрд евро, полученных от системы торговли выбросами, на проекты по переходу на более чистую энергетику и снижение зависимости от внешних поставщиков.

Непростой выбор в непростое время

Но именно здесь и возникает главное внутреннее противоречие. Одни страны хотят быстрее ослабить давление на промышленность, в том числе через более глубокую коррекцию углеродного регулирования. Другие боятся, что это подорвет климатическую политику ЕС. В этом контексте на саммите вновь была подтверждена линия на дальнейшую диверсификацию источников энергоресурсов, включая расширение сотрудничества с альтернативными поставщиками, развитие инфраструктуры и ускорение энергетического перехода. 

Южные страны ЕС, в частности Италия и Испания, акцентируют внимание на необходимости углубления связей с внешними поставщиками, включая Северную Африку и Каспийский регион, тогда как Франция продвигает стратегический подход, увязывая текущий кризис с задачей формирования «энергетического суверенитета» ЕС, включая развитие атомной энергетики.

В ближнесрочной перспективе ЕС, скорее всего, ждут несколько направлений. Прежде всего - сохранение высоких и нестабильных цен на газ, нефть, дизель и авиакеросин. Даже если интенсивность боевых действий снизится, рынок не вернется в норму мгновенно: логистика нарушена, часть инфраструктуры повреждена, а трейдеры и страховщики уже учитывают повышенные риски. 

Все это самым негативным образом влияет на конкурентоспособность европейской экономики. США и часть других игроков переживают данный кризис легче благодаря сильной собственной ресурсной базе. ЕС снова сталкивается с той же проблемой, что и после 2022 года, когда любой внешний энергетический шок делает европейское производство дороже и слабее в глобальной конкуренции. Поэтому в ближайшие месяцы Европа, вероятно, будет субсидировать наиболее уязвимые сектора, смягчать тарифно-налоговую нагрузку и ускорять проекты, связанные с сетями, генерацией и импортной диверсификацией. 

На этом фоне примечательно, что, несмотря на обращение Дональда Трампа с призывом подключиться к обеспечению безопасности судоходства в Ормузском проливе, консолидированной поддержки этой инициативы со стороны ЕС не последовало. Европейские лидеры сознательно избегали формулировок, предполагающих прямое военное вовлечение, и рассматривали ситуацию, прежде всего, как фактор энергетической нестабильности, а не как повод для участия в силовых сценариях. 

Государства, традиционно участвующие в морских миссиях, ограничились лишь осторожными сигналами в пользу многосторонних и наблюдательных форматов. А ряд стран, включая Германию, сделали акцент на необходимости сохранения дипломатического пространства и недопущения дальнейшей эскалации.

Украина: без кредита, но с поддержкой

Значительная часть обсуждений на саммите в Брюсселе была посвящена дальнейшей поддержке Киева - как финансовой, так и военной. Формально ЕС сохраняет консенсус в пользу продолжения поддержки Украины как элемента европейской безопасности. Однако на практике все отчетливее проявляются разногласия по ее масштабам, источникам финансирования и возможным параметрам долгосрочного урегулирования.

Ключевым предметом спора стал пакет кредитной помощи Украине объемом 90 млрд евро. Обсуждение этого вопроса заняло значительную часть времени саммита и фактически превратилось в центральный конфликт между странами-членами. Венгрия заблокировала финальные этапы утверждения решения, что вызвало жесткую реакцию со стороны руководства ЕС и большинства государств.

По мнению участников переговоров, действия Виктора Орбана являются подрывом ранее достигнутого консенсуса. Председатель Европейского совета Антониу Кошта прямо указал на недопустимость подобных шагов, подчеркнув, что они противоречат принципам согласованности и добросовестного сотрудничества внутри Союза. 

Особое раздражение вызвала попытка Будапешта увязать вопрос финансовой помощи Украине с ситуацией вокруг нефтепровода «Дружба». В Брюсселе такую связку расценили как политический торг, выходящий за рамки компетенции ЕС.

При этом сам Орбан настаивает на том, что задержка с восстановлением инфраструктуры носит не столько технический, сколько политически мотивированный характер. В Будапеште исходят из того, что возобновление полноценной работы трубопровода привело бы к стабилизации и удешевлению поставок нефти в Венгрию, что, в свою очередь, усилило бы позиции Орбана накануне парламентских выборов в апреле.

Именно поэтому у Киева отсутствует заинтересованность в оперативном восстановлении «Дружбы». Венгерская сторона открыто обвиняет украинское руководство в стремлении ослабить политические позиции Орбана и не допустить его переизбрания.

Дополнительное напряжение создает также отношение Брюсселя к политике венгерского премьера. В Будапеште уверены, что руководство ЕС де-факто занимает сторону Киева, рассматривая Орбана как одно из ключевых препятствий для реализации своей линии по Украине. В результате энергетический вопрос является составной частью более широкой политической конфронтации, где переплетаются вопросы внутренней легитимности, европейской солидарности и стратегических интересов сторон.

Любопытно, что даже среди союзников Киева нет полного единогласия. Так, премьер-министр Италии Джорджа Мелони на закрытом заседании отметила, что понимает причины венгерской позиции. Это отражает тенденцию роста усталости от конфликта и осторожность в вопросах дальнейшего наращивания обязательств.

В результате конкретное решение по кредиту на заседании принято не было. ЕС оказался в ситуации, когда политическое единство вроде сохраняется, однако на практике зависимость от мнения отдельных государств усиливается. Это процесс выработки решений замедляет и делает более конфликтным.

В итоге саммит показал, что формально ЕС сохраняет единство по стратегическим вопросам, но все больше теряет быстроту и согласованность в принятии решений. Энергетика, поддержка Украины и внутренняя политика стран-членов фактически переплелись в единый узел противоречий. В таких условиях существуют риски, что любой новый внешний кризис может не только усилить экономическое давление, но и углубить раскол внутри Союза, снижая его способность действовать в качестве целостного и эффективного игрока.