ПЕРСИДСКИЙ УЗЕЛ

По прошествии более одного месяца со дня начала войны в Иране президент США Дональд Трамп в интервью газете Financial Times заявил, что больше всего ему хочется установить контроль над нефтяной промышленностью Ирана, как это было сделано в Венесуэле. В этом контексте вопрос о возможном переходе под внешний контроль острова Харк из разряда гипотетических сценариев постепенно смещается в плоскость практической политики.

Так или иначе уже очевидно, что даже без реализации подобных планов последствия конфликта вышли далеко за региональные рамки. Они уже затронули глобальную энергетику, повлияли на динамику войны в Украине и запустили процесс перераспределения сил в мировой политике. Речь идет не просто о конфликте, а о процессе перестройки международной системы. На этом фоне 26 марта страны G7 на очередной встрече глав МИД достигли принципиального согласия обеспечить безопасность судоходства в Ормузском проливе. Запуск этой миссии, правда, отложен до полного прекращения боевых действий между США, Израилем и Ираном. Страны «Большой семерки» договорились о координации усилий, но европейские участники пока воздерживаются от отправки военных кораблей, ожидая стабилизации ситуации в регионе.

При этом война продолжается - а значит, стабилизации ждать скоро тоже не приходится. Чем дольше сохраняется высокая интенсивность конфликта, тем глубже и необратимее становятся его последствия.

Главная интрига войны - сроки

В этих условиях главная интрига - когда и на каких условиях завершится война. Ответ на этот вопрос становится все менее определенным, поскольку каждый новый этап конфликта не приближает развязку, а, напротив, усложняет ее, расширяя круг вовлеченных акторов и повышая цену возможного урегулирования.

Не вносят ясности также заявления и действия сторон конфликта. Если президент США Дональд Трамп повторяет тезисы о «продуктивных переговорах», то МИД Ирана говорит совсем другое - никаких переговоров не ведется, потому что после двух нападений за девять месяцев Тегеран больше не доверяет американской дипломатии.

Кроме того, по всей видимости, стремясь придать своим заявлениям больший вес, Трамп допускает возможность перемирия с Тегераном, в рамках которого стороны могли бы выйти на окончательное соглашение. Это может делаться и с расчетом на реакцию Ирана признать наличие контактов с американцами, которые, судя по всему, все же существуют, и подтвердить этот факт публично. Вашингтону это нужно как минимум для того, чтобы показать своей недовольной войной общественности, что финализация кризиса близка и США не намерены втягиваться в длительное противостояние.

А вот зачем это нужно Ирану - большой вопрос. Тем более что доверия к нынешней американской администрации у него мало, а возможностей сопротивляться еще предостаточно. По сообщению агентства Reuters со ссылкой на «пять источников, близких к американской разведке», в ходе войны было уничтожено только около трети ракет. А еще 30%, вероятно, повреждены или находятся под завалами в подземных туннелях и бункерах. Это значит, что нынешний интенсивный характер военных действий может растянуться не на одну неделю. А последствия для региона будут еще более тяжелыми.

Кроме того, завершение военной кампании в Иране напрямую связано с целями, которые США и Израиль изначально перед собой ставили. Одной из ключевых задач, обозначенных президентом США, были уничтожение ракетного потенциала и «ликвидация ракетной промышленности до основания». Если исходить из того, что ракетная инфраструктура страны является труднодоступной, а по ряду оценок производство ракет до сих пор не прекращается, можно предположить, что нескольких недель для достижения этих целей будет недостаточно. В сочетании с другой задачей - полным уничтожением ядерного потенциала Ирана - речь, скорее всего, может идти уже о месяцах.

Возможно, чтобы ускорить развязку, американская сторона, судя по поступающим данным, наращивает присутствие своих специальных подразделений, а медиапространство все чаще заполняют сообщения о вероятной наземной операции США на территории Ирана.

В качестве потенциальных целей называются ключевые точки иранской инфраструктуры - прежде всего остров Харк, через который проходит значительная часть нефтяного экспорта страны, а также район Исфахана, где сосредоточены основные элементы иранской ядерной программы.

Американские официальные лица при этом публично опровергают подобные сценарии, однако их заявления лишь усиливают подозрения. Дональд Трамп, комментируя ситуацию, постоянно намекает, что конфликт может быть завершен в любое подходящее время, поскольку США добились основных своих задач. Госсекретарь Марко Рубио, со своей стороны, указывает, что возможная военная кампания должна быть краткосрочной - «недели, а не месяцы», - и не предполагает масштабного наземного присутствия. А вице-президент США Джей Ди Вэнс вообще старается не конкретизировать и говорит, что война продолжится «еще некоторое время» - до тех пор, пока иранская угроза не будет нейтрализована. 

Следует все же признать, что длительная война не может входить в планы Белого дома, особенно накануне промежуточных выборов осенью текущего года. Рейтинги популярности республиканцев крайне низки, и если все будет продолжаться в таком же духе, они рискуют потерять контроль над Конгрессом. В этих условиях для администрации критически важно удержать конфликт в управляемых рамках и не допустить его превращения в затяжную и дорогостоящую кампанию с непредсказуемыми последствиями.

Цели не оправдывают средства?

Именно здесь и возникает ключевое противоречие между целями и реальным положением вещей. Уничтожение ракетного и ядерного потенциалов требует времени и более глубокой вовлеченности, чем готов признать Вашингтон. Одновременно демонстрировать решимость и избегать эскалации не получается.

Политическая логика США требует быстрого завершения конфликта, а военная, напротив, ведет к его затягиванию. Именно этот разрыв и будет определять дальнейший ход событий.

Сохраняются противоречия и по вопросу иранской власти. США заявляют о достигнутой смене режима, однако факты говорят об обратном. Роль КСИР усилилась, политическая система не ослабла, а, наоборот, консолидировалась, при этом смена верховного лидера фактически не изменила общий курс - Хаменеи сменился на Хаменеи.

На этом фоне США через Пакистан передали Ирану 15-пунктовый план окончания войны. В общих чертах он включает немедленное прекращение огня и взаимный отказ от ударов, запуск прямых или посреднических переговоров, а также поэтапное снятие части санкций в обмен на жесткие ограничения и контроль над ядерной программой.

Отдельные пункты касаются ракетной составляющей - предполагаются ее ограничение и заморозка производства, а также усиление международного мониторинга. В документе затрагиваются и региональные вопросы, такие как снижение активности прокси-структур и гарантии безопасности для стран региона.

При этом, согласно плану, каждый шаг Ирана должен сопровождаться зеркальными действиями США. Проблема заключается в том, что уровень взаимного недоверия ставит под вопрос реализуемость этих договоренностей. Не случайно Иран практически с ходу отверг эти предложения. Иранские источники поспешили заявить, что Тегеран закончит эту войну только тогда, когда посчитает нужным. И в ответ был выдвинут собственный, значительно более краткий план. Он предусматривает полный вывод американских военных баз из региона, выплату компенсаций за причиненный ущерб и, что принципиально, предоставление жестких гарантий того, что США в будущем не будут наносить удары по Ирану ни при каких обстоятельствах.

Между тем война не только не ослабевает, но переходит в более опасную фазу. Удары наносятся по критической инфраструктуре. В первую очередь - по нефтяному сектору. Ключевая точка - остров Харк, через который проходит до 85-90% иранского нефтяного экспорта (это порядка 1,3-1,5 млн баррелей в сутки в условиях санкций). Даже частичное нарушение транспортировки сразу отражается на рынке.

Развязка наступит не скоро

Параллельно расширяются география и форма войны. Используются дроны, крылатые и баллистические ракеты. Удары наносятся не только напрямую, но и через прокси-структуры в регионе. Фронта нет, поэтому удары могут происходить одновременно в разных точках - от Персидского залива до сопредельных территорий.

Отдельное направление - удары по ядерной инфраструктуре. Район Исфахана, где сосредоточены главные элементы иранской ядерной программы, рассматривается как потенциальная цель. Это уже не просто военная эскалация, а риск перехода конфликта в качественно иной уровень с непредсказуемыми последствиями.

Внутри страны последствия также нарастают. Нарушение логистики, перебои с топливом и электроэнергией, рост цен - все это бьет по экономике. Даже без полномасштабной наземной операции она начинает работать в кризисном режиме.

Нарастают и социальные проблемы. В этих условиях все более чувствительной и значимой является гуманитарная помощь, поступающая этой стране. Одним из важнейших доноров такой помощи становится Азербайджан, который, оказывая поддержку соседнему государству, создает возможности и для других стран помогать миллионам людей, оказавшихся заложниками масштабного кровопролитного конфликта.

При всем при этом Иран не только защищается, но и активно отвечает. Он уже наносит удары по инфраструктуре стран Персидского залива - прежде всего по нефтяным объектам, портам и логистике. Даже если разрушения не всегда масштабные, эффект серьезный: сбои в экспорте, рост цен и скачок стоимости страхования перевозок.

Кроме того, Иран давит через море. Речь идет о нападениях или угрозах танкерам, инцидентах в заливе, использовании дронов. Иногда достаточно самой угрозы - судоходство начинает нервничать, маршруты меняются, рынок реагирует ростом цен.

Иран также бьет по Израилю. Его ракеты в ряде случаев проходят через систему ПВО и достигают целей. Это подтверждает тот факт, что у Тегерана все еще есть серьезный запас ракет и дронов. Используются баллистические ракеты средней дальности, крылатые ракеты и ударные беспилотники.

Тактика заключается в запуске большого числа боеприпасов по разным целям одновременно. Сначала идут дроны, затем ракеты - системы ПВО перегружаются, и часть ударов все равно проходит.

Плюс Иран активно использует союзников в регионе. Через них он давит на противников, не вступая в прямую конфронтацию везде сразу. Особенно чувствительное место - Баб-эль-Мандебский пролив. Через него проходит около 10-12% мировой торговли.

Если там начинаются атаки или даже просто растет риск, суда идут в обход Африки. Это дополнительные 10-15 дней к доставке и резкий рост стоимости перевозок. В результате Иран не просто принимает удары - он сам создает проблемы сразу в нескольких точках. По нефти, по логистике, по безопасности региона. И именно это делает войну более опасной и дорогой для всех. В первую очередь для Тель-Авива. Не случайно государственный бюджет Израиля на 2026 год считается самым крупным за всю историю страны. При этом один только бюджет минобороны составляет более 142 млрд шекелей ($45,3 млрд), что является рекордом. Это говорит о том, что еврейское государство готовится к долгой и затяжной кампании, то есть можно утверждать, что война завершится еще не скоро.