БУДАПЕШТ ЛОМАЕТ ИГРУ

Завершилась, пожалуй, одна из самых неординарных эпох в истории современного венгерского государства. Эпоха, которую с полным основанием можно будет назвать «эпохой Орбана».  В ходе голосования на парламентских выборах в этой стране убедительную победу одержала партия оппозиционного политика Петера Мадьяра с хорошо знакомым и близким для каждого венгра названием - «Тиса». Тиса - это река, которая, как и Дунай, пронизывает всю страну с севера на восток. Но в отличие от Дуная проходит по территориям, населенным преимущественно венграми. Она объединяет венгров, проживающих в сопредельных странах, и тем самым может считаться символом национального единства.

Выборы с главным действующим лицом

Вот и на этих выборах венгры продемонстрировали впечатляющее единодушие: к урнам пришли почти 80% избирателей. Такого не было за всю историю избирательных кампаний страны. Большинство граждан, как показала обработка почти 99% бюллетеней, проголосовали за оппозиционную «Тису», в результате чего та получила 138 мандатов из 199. Это, в свою очередь, означает, что в парламенте у нее будет конституционное большинство. Не случайно сам действующий премьер-министр страны Виктор Орбан уже в первые же часы после выборов признал их результаты и поздравил своего соперника с победой.

Несмотря на победу Мадьяра, главной фигурой, к которой было приковано внимание как венгерской, так и международной общественности, был Орбан. Многие задавались вопросом: устоит ли и на этот раз патриарх венгерской политики у власти? Ведь за свою карьеру ему уже четырежды удавалось побеждать на выборах - результат, которым может похвастаться не каждый европейский политик. 

При Орбане страна проделала большой путь, начиная от кандидата на вступление в Евросоюз и заканчивая статусом самого резонансного его участника, чьи действия оказывают влияние на политику Евросоюза в целом.

Первый премьерский срок Виктора Орбана пришелся на период, когда Венгрия окончательно определялась со своим местом в евроатлантическом пространстве. Именно тогда были зафиксированы базовые внешнеполитические ориентиры и подготовлена основа для вступления в НАТО и ЕС. Формально членство в Евросоюзе было оформлено уже после его ухода с поста, однако значительная часть переговорной и институциональной баз была заложена именно в годы его первого правительства.

В дальнейшем при Орбане сложилась модель, в которой участие в европейских структурах сочеталось с акцентом на национальный суверенитет, усиленную роль государства и самостоятельную внешнюю линию. Долгое время эта конструкция опиралась на экономический рост, во многом обеспеченный европейскими инвестициями. Одновременно Будапешт начал активно развивать связи за пределами ЕС - с Китаем, Россией, странами Персидского залива и тюркским миром, включая участие в формате Организации тюркских государств.

Со временем именно эта чрезмерно самостоятельная политика стала источником трений с Брюсселем, особенно после начала войны в Украине. Венгрия заняла более сдержанную позицию, выступая против транзита вооружений, настаивая на необходимости переговоров и избегая решений, способных подорвать ее собственную энергетическую устойчивость. Сам Орбан неоднократно подчеркивал, что ставка исключительно на военную поддержку без дипломатии лишь затягивает конфликт.

Такой подход не случаен и во многом был продиктован структурой экономики. Высокая зависимость от российских энергоресурсов делает резкий разрыв слишком затратным и может привести к самым непредсказуемым последствиям не только для экономики, но и для социальной сферы страны. Поэтому линия Будапешта выглядела скорее прагматичной, чем идеологической попыткой минимизировать внутренние издержки на фоне общеевропейского давления на Москву. 

Жесткая позиция ЕС усилила напряженность в отношениях с Будапештом. А заморозка около 18 млрд евро, официально связанная с вопросами верховенства права, в Будапеште воспринималась как элемент более широкого политического давления, обострившегося на фоне разногласий по украинскому направлению.

Голосуя за изменения

Одновременно с усилением критики в адрес Орбана и проводимого им курса в европейском политическом пространстве усилилась поддержка его основного оппонента - Петера Мадьяра. Характер этой поддержки создавал впечатление координированной информационной линии против действующего премьера. При этом стоит подчеркнуть, что столь высокий уровень вовлеченности внешних игроков во внутренний политический процесс страны ЕС - явление достаточно редкое. Это дает основания говорить уже не просто о политической конкуренции, а о фактическом вмешательстве во внутренние дела суверенного государства.

Да и сам Петер Мадьяр как политик появился на венгерском политическом небосклоне именно как фигура, выстроившая свою идентичность на оппонировании курсу Виктора Орбана. Его политический проект с самого начала формировался вокруг критики действующей модели управления - от вопросов институционального устройства и распределения ресурсов до внешнеполитических приоритетов страны.

При этом речь шла не только о содержательной критике, но и о попытке предложить альтернативную рамку развития, в которой ключевое место занимают восстановление доверия к институтам, нормализация отношений с Европейским союзом и снижение уровня конфронтации с Брюсселем. В этом смысле Мадьяр апеллирует к запросу на обновление, который постепенно накапливался внутри венгерского общества на фоне длительного доминирования одной политической силы.

Однако по мере трансформации из оппозиционного политика в потенциального руководителя страны перед ним неизбежно встанет задача переосмысления собственной риторики. Критика как инструмент мобилизации электората уступает место необходимости выстраивать сбалансированную и прагматичную политику, где прежние жесткие оценки должны быть соотнесены с объективными ограничениями - экономическими, энергетическими и внешнеполитическими.

Именно поэтому можно ожидать, что, несмотря на жесткость предвыборной риторики, реальный курс Мадьяра окажется более умеренным и прагматичным. Он будет стремиться не к демонтажу всей системы, созданной при Орбане, а к ее корректировке и адаптации к новым условиям - прежде всего через более тесную встроенность в европейские механизмы при сохранении тех внешних связей, которые уже доказали свою практическую значимость.

Внешнеполитический курс в новых условиях: что ждать Баку?

Все это в полной мере относится и к внешней политике страны. Если следовать заявлениям самого Петера Мадьяра, то уже сейчас видно, что внешняя политика Венгрии будет смещаться в сторону более тесной связи с Западом. Главная задача - наладить отношения с ЕС, вернуть замороженные деньги и снова стать «понятным» партнером внутри союза. По сути, Будапешт постепенно откажется от роли неудобного и слишком самостоятельного игрока.

При этом поворот на Запад не означает резкого разрыва с Востоком. Хотя в отношении России, вероятно, будет выбрана осторожная линия, а именно - меньше политики и больше энергетики, отношения с Украиной, наоборот, могут заметно улучшиться. Диалог, скорее всего, будет восстановлен и активизирован. Но и здесь Венгрия вряд ли откажется от защиты своих интересов, в том числе по вопросам энергетики, поэтому полностью гладкими эти отношения вряд ли станут.

Китайское направление может отойти на второй план, но как долго эта политика может продолжаться, неизвестно. По крайней мере экономические проекты сохранятся, но без прежнего политического веса. 

А вот тюркский вектор наверняка никуда не исчезнет, просто станет более прагматичным. Венгрия остается единственной страной ЕС, встроенной в этот формат, и в условиях интереса Европы к Центральной Азии это может даже сыграть ей на руку.

Дело в том, что Венгрия создала институциональное присутствие в тюркском мире, включая участие в Организации тюркских государств. В условиях, когда Брюссель все активнее ищет выходы на Центральную Азию - будь то энергетика, сырье или транспортные коридоры, - такой «встроенный канал» приобретает вполне прикладное значение. По сути, Будапешт может выступать в роли своеобразного посредника или точки входа, через которую европейские инициативы легче адаптировать к региональной специфике.

Кроме того, тюркское направление напрямую связано с ключевыми для ЕС темами - энергетической диверсификацией и развитием транзитных маршрутов. Речь не только о газе, но и о более широкой логистике - Среднем коридоре, связывающем Европу с Каспием и далее с Центральной Азией и Китаем. В этом контексте  участие Венгрии в тюркском формате перестает быть «альтернативой» европейской политике и наоборот, начинает дополнять ее.

Именно поэтому для Будапешта этот вектор может превратиться в своего рода дипломатический актив. С одной стороны, он усиливает позиции Венгрии внутри ЕС, позволяя ей предлагать Брюсселю дополнительные возможности взаимодействия с регионом. С другой - сохраняет для самой Венгрии доступ к быстро развивающимся рынкам и инфраструктурным проектам.

Что же касается Азербайджана, то и здесь резких изменений ждать не стоит. Энергетика и транзит - слишком важные направления, чтобы их пересматривать. Наиболее вероятно, что сотрудничество будет продолжено, но уже как часть более широкой европейской энергетической политики. Речь идет, прежде всего, о Южном газовом коридоре, где Азербайджан выступает одним из ключевых поставщиков газа для Европы. В условиях сохраняющейся неопределенности на традиционных энергетических маршрутах Брюссель объективно заинтересован в расширении таких каналов. А значит, взаимодействие с Баку перестает быть исключительно двусторонним вопросом и становится частью общей архитектуры энергетической безопасности ЕС.

Не менее важно и сотрудничество в транспортно-логистической сфере. Развитие транспортных маршрутов через Каспий и Южный Кавказ, включая связку с Центральной Азией, постепенно превращается в одно из ключевых направлений для Европы. Азербайджан здесь играет роль не только поставщика ресурсов, но и важного логистического узла. Для Венгрии, как конечной точки ряда данных маршрутов, это открывает дополнительные возможности - от участия в инфраструктурных проектах до усиления собственной роли в региональной логистике.

Как следствие, все сказанное позволяет считать, что при новом премьере действия Будапешта станут проще и прагматичнее. Меньше политики, больше экономики.  И хотя курс изменится, это не будет разрывом с прошлым. Скорее переработкой того, что было выстроено при Викторе Орбане, под новые условия. Слишком уж значителен накопленный за эти годы задел, чтобы его можно было так просто перечеркнуть.