«АФГАНСКИЙ ЭКСПРЕСС» ПЕКИНА

Пока одни глобальные центры силы заняты конфликтами и геополитическим противостоянием, Пекин последовательно формирует новые внутриконтинентальные коммуникации, обеспечивая связанность с ранее труднодоступными регионами центральной части Евразии.

5 мая узбекская компания «Узтемирйулконтейнер» выступила с заявлением о запуске так называемого «афганского экспресса» - нового мультимодального маршрута доставки контейнерных грузов из Китая в Афганистан через территорию Казахстана, Узбекистана и Туркменистана. 

Следует отметить, что реальное значение данного проекта, судя по всему, выходит далеко за рамки исключительно афганского направления.

Из Китая в Афганистан по новой дороге

Согласно информации, маршрут проходит через китайско-казахстанский узел Хоргос-Алтынколь, а затем через Узбекистан в логистический центр «Бухара». После этого контейнеры автотранспортом направляются через Туркменистан в афганский Герат, расположенный на западе страны. Если взглянуть на существующую транспортную географию региона, наиболее вероятным выглядит маршрут через Восточный Туркменистан с выходом к пограничному переходу Серхетабад-Торгунди. Именно этот переход исторически является главным транспортным коридором из Туркменистана в Западный Афганистан и далее в сторону Герата.  

Протяженность маршрута оценивается примерно в 7,4 тыс. км, а средний срок доставки - около 30 дней.

Речь идет не столько о строительстве новой инфраструктуры, сколько о попытке объединить уже существующие транспортные возможности региона в единую логистическую систему. Нюанс заключается в том, что между туркменским Серхетабадом и афганским Торгунди железная дорога уже существует и действует. Она была официально введена в эксплуатацию еще в 2018 году. А вот полноценной железной дороги от Торгунди до Герата пока нет - она находится в стадии проектирования и подготовки строительства. Поэтому грузы после Торгунди/Серхетабада в сторону Герата в основном перевозятся автотранспортом.

Сегодня вокруг Герата постепенно формируется крупный логистический узел с выходом на Иран. Речь идет о железной дороге Хаф-Герат, соединяющей Западный Афганистан с Ираном. Ее строительство велось на протяжении последних лет, и в настоящее время она в целом построена и частично уже функционирует. Однако полноценная эксплуатация всей линии до самого Герата долгое время сталкивалась с проблемами безопасности, нарушениями инфраструктуры и незавершенностью отдельных участков.

Дело в том, что в 2021 году во время боевых действий часть инфраструктуры на афганской стороне была повреждена, после чего движение фактически оказалось нарушено. Позже начались восстановительные работы, а в мае 2023 года состоялся пробный запуск поезда по данному маршруту.

Центральная Азия - объединяет

Ввод в эксплуатацию этого направления отражает процессы, связанные с перестройкой глобальных транспортных цепочек и усилением роли Центральной Азии в евразийской торговле. Для Китая фактически формируется новое сухопутное направление не только в Афганистан, но и далее - в Иран. Во многом конкретно этим объясняется выбор Герата в качестве конечной точки «трансафганского маршрута».

Через Герат проходит железнодорожная линия Хаф-Герат, ставшая первой полноценной железнодорожной связкой Афганистана с иранской железнодорожной сетью. А через Иран открывается выход к портам Персидского и Оманского заливов, что позволяет Китаю постепенно формировать альтернативные маршруты доставки грузов в обход традиционных морских коммуникаций.

Примечательно, что особую роль здесь играют узбекские железные дороги и аффилированная с ними компания «Узтемирйулконтейнер». По сути, Узбекистан сегодня выступает в качестве одного из активных проводников трансафганской логистики в Центральной Азии.

Не случайно логистическим ядром маршрута выбран центр «Бухара». Узбекистан фактически пытается превратить свою территорию в главный распределительный узел для китайских грузов, следующих в южном направлении - в Афганистан, Иран, а в перспективе и к портам Индийского океана.

При этом речь идет не только о коммерческой логистике. Для Ташкента развитие подобных маршрутов имеет стратегическое значение. Узбекистан, не имеющий прямого выхода к морю, объективно заинтересован в создании транспортных коридоров, связывающих его с внешним миром. В этой связи в последние годы Ташкент активно продвигает различные проекты трансафганских коммуникаций, включая железную дорогу Мазари-Шариф-Кабул-Пешавар, а также маршруты в сторону Ирана через Западный Афганистан.

И запуск «афганского экспресса» хорошо вписывается в эту стратегию. Причем для Китая участие Узбекистана также крайне важно, поскольку узбекская транспортная система является одной из наиболее развитых и институционально устойчивых в Центральной Азии.

Принципиально важно и то, что основной точкой входа Китая в регион по-прежнему остается Казахстан. Казахстанско-китайский узел Хоргос-Алтынколь выполняет ключевую функцию в рамках «трансафганского маршрута», обеспечивая поступление контейнерных потоков из Китая в Центральную Азию с их дальнейшим продвижением через территорию Узбекистана в направлении Афганистана и Ирана. Фактически Казахстан выступает главными сухопутными воротами Китая в регион, тогда как Узбекистан постепенно пытается закрепить за собой роль южного распределительного и транзитного центра, обеспечивающего дальнейшее продвижение грузов в Афганистан, Иран и Южную Азию.

Не менее важно также, что Казахстан и Узбекистан в последние годы сумели выстроить достаточно прагматичный и рабочий диалог с властями движения «Талибан», что позволяет формировать относительно прогнозируемую модель взаимодействия с Кабулом. Для Пекина это имеет принципиальное значение, поскольку реализация любых трансафганских логистических проектов напрямую зависит от уровня управляемости и политической стабильности на афганском направлении.

Талибы выходят из изоляции

Интересно, что именно после прихода к власти движения «Талибан», вернее ухода американских и натовских сил, Афганистан постепенно начинает рассматриваться Китаем уже не только как источник угроз безопасности, но и как важнейшая минерально-сырьевая база, способная в серьезной степени удовлетворить растущий интерес Пекина к стратегическим ресурсам. В частности, к меди, железной руде, кобальту, никелю, золоту и редкоземельным металлам.

На фоне глобального роста спроса на сырье для аккумуляторов, электроники и «зеленой» энергетики особое внимание Пекина вызывает афганский литий, запасы которого некоторые западные эксперты ранее сравнивали по значимости с ресурсами Боливии. Китайские компании проявляли интерес к афганским ресурсам еще задолго до возвращения «Талибана» к власти. Одним из наиболее известных проектов остается медное месторождение Мес-Айнак, расположенное недалеко от Кабула. Еще в 2007 году китайская компания Metallurgical Corporation of China получила права на его разработку - оно считается одним из крупнейших неосвоенных медных месторождений мира. Однако из-за войны, проблем с безопасностью и инфраструктурных ограничений полноценная реализация проекта так и не состоялась. После 2021 года переговоры по его реанимации были возобновлены.

Кроме того, в январе 2023 года власти Афганистана подписали соглашение с китайской компанией Xinjiang Central Asia Petroleum and Gas Co. по добыче нефти в бассейне Амударьи. Проект предусматривает инвестиции в разработку нефтяных месторождений на севере страны. Это стало одним из первых крупных иностранных энергетических соглашений, заключенных Кабулом после смены власти.

Параллельно Китай постепенно усиливает транспортно-логистическое присутствие в Афганистане. Для Пекина принципиально важно сформировать стабильные сухопутные коммуникации, способные обеспечить вывоз добываемого в Афганистане сырья в Поднебесную.

С прицелом на будущее

Действуя крайне осторожно, Пекин наращивает экономическое, сырьевое и логистическое присутствие на афганском направлении. С другой стороны, для него крайне важно не допустить превращения афганской территории в базу для радикальных группировок, связанных с уйгурским подпольем в Синьцзяне. В связи с этим после 2021 года между Китаем и новыми афганскими властями был выстроен достаточно интенсивный политический диалог.

Поднебесная избегает прямого военного вовлечения в афганские процессы и предпочитает опираться на экономические механизмы, взаимодействие с соседними государствами Центральной Азии, а также прагматичный диалог с нынешними властями в Кабуле.

В этой ситуации афганский Герат приобретает особое значение. Его расположение фактически делает город ключевым сухопутным узлом на направлении к Ирану. Судя по всему, в Пекине исходят из того, что противостояние между Ираном и США может носить затяжной характер, создавая постоянные риски для морских маршрутов на Ближнем Востоке.

В этих условиях Китаю крайне важно формировать альтернативные и более устойчивые сухопутные коммуникации, позволяющие обеспечивать стабильность поставок иранской нефти и других грузов. Поэтому значение маршрутов, проходящих через Западный Афганистан и Герат, для Пекина объективно возрастает.

Все участники маршрута понимают, естественно, что Афганистан остается крайне нестабильной территорией с серьезными инфраструктурными ограничениями и сложной внутренней ситуацией. Однако если оценивать происходящее через призму долгосрочной перспективы, достаточно очевидно, что ключевые региональные игроки уже сейчас пытаются встроить Афганистан в формирующуюся систему евразийских транспортных и сырьевых коммуникаций, серьезно рассчитывая на постепенную стабилизацию страны и рост ее транзитного значения.

Пекину необходимы максимально «тихие» и предсказуемые коммуникации, тем более если речь идет о будущем вывозе стратегического сырья из Афганистана или обеспечении устойчивых поставок энергоресурсов из Ирана. Хотя и пакистанский маршрут остается в силе. В конце концов любая диверсификация - будь то диверсификация маршрутов или политических связей - в нынешнем крайне неустойчивом мире объективно идет во благо. Главное - сохранять все подобные каналы взаимодействия активными и не допускать критической зависимости от какого-либо одного направления.