СХВАТКА ЗА МИНЕРАЛЫ

Острое соперничество между Вашингтоном и Пекином за контроль над критически важными полезными ископаемыми дает Казахстану прекрасную возможность стать одним из ключевых стратегических партнеров мировых держав. При этом недавние инициативы администрации Дональда Трампа заметно повысили как геополитическую значимость, так и практический потенциал Астаны в глазах американского руководства. 

Страна обладает впечатляющим ресурсным арсеналом: из 50 видов полезных ископаемых, которые Вашингтон относит к категории критически важных, 21 можно добывать в Казахстане. Это значительные запасы урана, меди, хромита, золота, титана, вольфрама и редкоземельных элементов. Пока что доля Соединенных Штатов в казахстанском экспорте критических минералов составляет всего 5%, в то время как на Китай приходится 27, а на Россию - 16%. 

Как Казахстан оказался в центре минеральной битвы

Очевидно, что расширение американского присутствия в минеральном секторе Казахстана отвечает не только интересам США, но и долгосрочным стратегическим целям самой Астаны. Диверсифицируя партнерство в сфере критического сырья, казахстанские власти получают возможность снизить чрезмерную зависимость от китайского и российского рынков и укрепить свою переговорную позицию на глобальной арене.

Торговая война между Вашингтоном и Пекином, начавшаяся в 2018 году в ходе первого президентского срока Дональда Трампа, не только продолжилась при администрации Джо Байдена, но и значительно обострилась во время второго срока Трампа. Ответ Китая на действия Вашингтона был очень логичным и ожидаемым - он ввел ограничения на экспорт критически важных минералов и редкоземельных элементов, открыто продемонстрировав свои мощные рычаги влияния. Ведь сейчас эти материалы стали жизненно необходимы для современных экономик и оборонного производства, то есть они представляют собой не просто товар, а фундамент технологического суверенитета. 

И на данный момент Китай контролирует около 60% мирового производства и 85% перерабатывающих мощностей этих стратегических ресурсов. Пекин остается крупнейшим поставщиком критического сырья в США, обеспечивая более половины американского спроса по 24 видам критически важных минералов и около 90% потребности в редкоземельных элементах по итогам 2024 года. Доминирование Китая ставит Вашингтон в крайне зависимое положение и является угрозой его национальной безопасности. В этих условиях Белый дом возвел обеспечение надежных поставок критически важных минералов в число ключевых приоритетов своих внешнеэкономической и технологической стратегий, активно выстраивая партнерство с ресурсными странами по всему миру. 

Одним из наиболее перспективных направлений такого сотрудничества и стал Казахстан - крупнейшая и наиболее развитая экономика Центральной Азии, обладающая значительным и пока еще недостаточно раскрытым потенциалом в сфере стратегического сырья. 

В 2024 году Соединенные Штаты запустили инициативу «Диалог C5+1 по критически важным минералам», направленную на укрепление сотрудничества с центральноазиатскими государствами в горнодобывающей отрасли. Важно, что этот диалог охватывает весь спектр деятельности: от геологоразведки до переработки ресурсов, стремясь создать интегрированные и устойчивые цепочки поставок. 

Также Казахстан стал ключевым партнером Вашингтона в рамках Стратегического энергетического диалога США-Казахстан, организованного Государственным департаментом и Министерством энергетики США. Одним из важнейших шагов стало присоединение Астаны к Форуму «Партнерство по безопасности минеральных ресурсов» -  высокопрофильной платформе, объединяющей такие ведущие мировые экономики, как США, ЕС, Австралия и Япония. Примечательно и то, что за масштабным проектом по разработке вольфрамового месторождения в Казахстане обнаружились связи с семьей действующего президента США. По данным трех источников Financial Times, Дональд Трамп-младший и Эрик Трамп вошли в строительную компанию Skyline Builders Group Holding, которая затем инвестировала $20 млн в дочернюю структуру группы Cove Capital. В результате слияния Skyline Builders и Cove Kaz Capital Group образовалась новая компания Kaz Resources. Проект получил прямую государственную поддержку в объеме до $1,6 млрд: $900 млн - от Экспортно-импортного банка и до $700 млн - от Корпорации по финансированию развития.

Принципиальный момент - речь идет именно о совместном предприятии с обязательствами по переработке внутри страны и участием национальной компании «Тау-Кен Самрук» с долей в 30%. «Северный Катпар» и «Верхний Кайракты» в сумме составляют одно из крупнейших в мире вольфрамовых месторождений с запасами более 410 тыс. тонн. 

Помимо вольфрама там возможна также добыча молибдена, меди, серебра и других полезных ископаемых. Выход на проектную мощность обоих месторождений позволит Казахстану занять второе место в мире по объему производства вольфрамовых продуктов - вслед за Китаем, который сегодня является безоговорочным лидером с запасами в 1,8 млн тонн.

Когда редкоземельные металлы меняют геополитику

У Астаны открылись новые горизонты для привлечения западных инвестиций, технологий и экспертизы в области инфраструктуры. Это особенно важно на фоне того факта, что за последние десятилетия казахстанская сырьевая промышленность была сосредоточена преимущественно на добыче полезных ископаемых, оставляя без должного внимания этапы геологоразведки и переработки. Увеличение же инвестиций в проекты, направленные на модернизацию разведывательных работ и развитие мощностей по переработке, позволит стране не только укрепить свои позиции на мировом рынке, но и стать полноценным участником глобальных усилий по обеспечению устойчивого развития и технологического прогресса. 

Реализация такой модели, конечно, предполагает выполнение ряда ключевых условий. Во-первых, необходима подготовка квалифицированных кадров - горных инженеров, металлургов, специалистов по переработке. Во-вторых, требуется надежная и доступная энергетика, поскольку вольфрамовое производство энергоемко. Ну и, в-третьих, ключевым фактором является стабильная институциональная и деловая среда. 

Правительство Казахстана уже активно действует в этом направлении. В 2025 году оно выделило рекордные $127 млн на проведение геологоразведочных работ. А президент Касым-Жомарт Токаев постоянно подчеркивает перспективность редкоземельных элементов для долгосрочного экономического развития страны. В своей статье для американского издания The National Interest в начале текущего года он акцентировал внимание на необходимости углубления сотрудничества с США в сфере добычи и переработки стратегических ресурсов. По мнению президента, партнерство с Соединенными Штатами станет ключевым фактором успеха в создании устойчивой и высокотехнологичной горнодобывающей отрасли, способной удовлетворить запросы современной индустрии и глобальной энергетической трансформации.

По прогнозам экспертов, успешная организация полного промышленного цикла - от добычи до выпуска готовой продукции - позволит сектору редкоземельных металлов приносить стране 7,1% ВВП, что соизмеримо с текущими доходами от нефти и газа - 7,3% ВВП. 

Не только Казахстан, но и другие страны региона располагают значительными запасами именно тех материалов, которые составляют основу современной энергетики, оборонной промышленности и высоких технологий. Узбекистан, кстати, действует схожим с Астаной образом. В марте 2025 года Ташкент объявил об инициативе на $2,6 млрд по освоению минеральных ресурсов на 76 площадках, привлекая одновременно западных, китайских и южнокорейских инвесторов. Целью узбекского правительства были заявлены не только добыча сырья, но и развитие переработки, создание технопарков в Ташкентской и Самаркандской областях, геологоразведка, подготовка кадров и производство продукции с высокой добавленной стоимостью. 

Если же рассматривать ситуацию в более широкой географии - Центральная Азия плюс Южный Кавказ с его, прежде всего, транзитными возможностями, - картина становится еще более впечатляющей. В условиях глобальной борьбы за доступ к критическому сырью и стремления Запада снизить зависимость от Китая регион, что называется, в режиме реального времени приобретает стратегическое значение, которого у него не было никогда прежде. Китайское присутствие в Центральной Азии устанавливалось через прямые инвестиции, строительство инфраструктуры, долгосрочные соглашения и постепенное встраивание центральноазиатских производителей в собственные перерабатывающие цепочки. Можно сказать, что пока американские проекты существуют на бумаге, китайцы уже добывают руду. 

Причем Китай регулярно подчеркивает принципы взаимной выгоды, уважения суверенитета, совместного развития и готовность делиться технологиями в рамках инициативы «Один пояс, один путь», «зеленой» минеральной кооперации и сотрудничества с развивающимися странами. Очевидно, что и США должны двигаться в этой логике, то есть дальше соглашений об извлечении ресурсов, а именно к интегрированным проектам с переработкой на месте. 

На протяжении десятилетий после распада СССР Центральная Азия и Южный Кавказ существовали в условиях, когда крупные внешние игроки диктовали правила. Причем именно интерес Запада был крайне непоследовательным и в основном сводился к риторике о демократии и правах человека, не подкрепленной реальными инвестициями. Вашингтон традиционно рассматривал Центральную Азию сквозь призму афганской проблематики или демократизации, но не как самостоятельный экономический приоритет. Сегодня ситуация меняется принципиально, потому что США вынуждены конкурировать, а значит, предлагать реальные условия, а не просто декларации. Конкуренция же между великими державами создает структурное преимущество для малых и средних государств, богатых ресурсами. Логика проста: когда за актив борются несколько покупателей, продавец получает переговорную силу, которой у него не было при монополии одного игрока. 

Центральная Азия и Кавказ как совокупный регион обладают несопоставимо большим весом, чем каждая страна в отдельности. Если они научатся координировать свою политику в данной области, а они уже идут к этому семимильными шагами, то у них получится предлагать инвесторам комплексные пакеты, а не разрозненные активы. Соперничество США и Китая впервые за долгое время создает ситуацию, при которой страны Центральной Азии и Южного Кавказа могут диктовать часть условий игры, а не только принимать их. Это исторически редкое окно, которым им обязательно нужно воспользоваться.