МИР ЧЕРЕЗ АВТОНОМИЮ

На фоне очередной интенсификации военных действий между Россией и Украиной актуализировалась тема прямого участия европейских стран в будущих переговорах по мирному урегулированию конфликта. В начале июня лидеры Великобритании Кир Стармер, Франции Эмманюэль Макрон и Германии Фридрих Мерц даже заявили, что не исключают возможности встречи с президентом России, хотя и добавили, что для них важно знать мнение президента Украины. 

Параллельно и президент Финляндии Александр Стубб отмечал, что Европе необходимо начать дипломатический диалог с руководством России. Он подчеркнул при этом важность скоординированных действий европейцев.

Послы вышеупомянутых стран встретились с главой российского МИД Сергеем Лавровым и передали ему предложение о переговорах в новом формате, на что российская сторона ответила сдержанно отрицательно. 

«Худые» переговоры лучше «доброй» войны

Если обратиться к хронологии, то следует начать с того, что 4 июня МИД Украины официально передал открытое письмо Владимира Зеленского президенту России Владимиру Путину с предложениями о прямых переговорах без посредников. Правда, содержание письма и риторика самого Зеленского говорят скорее о попытке подтвердить неизменность собственных требований и укрепить позиции Украины перед западными союзниками, а не о полномасштабных переговорах. 

На сегодняшний день Москва и Киев остаются на весьма удаленных друг от друга переговорных позициях. Каждая из сторон по-прежнему рассчитывает добиться более выгодных условий в будущем и не демонстрирует готовности к существенным уступкам по ключевым вопросам.

В этих непростых условиях Кир Стармер, Эмманюэль Макрон и Фридрих Мерц пригласили Зеленского в Лондон, чтобы обсудить с ним перспективы дальнейших контактов с Москвой. 

Еще несколько лет назад сама постановка вопроса о необходимости переговоров с Путиным вызывала резкую критику во многих западных столицах, где доминировали подходы максимального давления на Россию. Однако годы войны внесли серьезные коррективы в первоначальные расчеты. Россия не победила Украину, но и не потерпела военного поражения, не столкнулась с политической дестабилизацией, а российское руководство сохранило контроль над ситуацией. Более того, несмотря на санкции, российская экономика адаптировалась к новым условиям, а оборонно-промышленный комплекс сумел обеспечить продолжение военных действий в долгосрочной перспективе.

Не оправдались также надежды, что ухудшение социально-экономической ситуации приведет к смене власти в Москве или вынудит уже новое российское руководство отказаться от своих целей. Напротив, спустя несколько лет после начала конфликта Путин продолжает оставаться ключевой фигурой российской политики, а сама Россия сохраняет способность вести войну и удерживать занятые позиции.

Вместе с тем все более очевидно, что ставка исключительно на военное решение конфликта не принесла ожидаемого результата. Несмотря на многомиллиардную западную помощь, Украина тоже не смогла добиться решающего перелома. В результате Запад оказался перед необходимостью признать очевидный факт: какой бы ни была конечная архитектура урегулирования, договариваться придется не с гипотетическим будущим руководством России, а с тем, которое находится у власти сегодня.

Именно поэтому за Западе все чаще говорят уже не о «победе над Россией», а о переговорах, прекращении огня и поиске политического решения. Не меньшее беспокойство там вызывает и тот факт, что перспективы будущего устройства европейской безопасности все активнее обсуждаются в ходе российско-американских контактов при ограниченном участии Украины и фактически без участия самих европейцев. Это ставит под вопрос способность Европы самостоятельно влиять на процессы, которые напрямую затрагивают ее безопасность и стратегические интересы. Вот почему стремление лидеров Франции, Великобритании и Германии принять участие в переговорном процессе все больше напоминает попытку запрыгнуть в уходящий поезд и постараться самим взять инициативу в формировании будущих контуров европейской безопасности. 

При этом единства внутри самого западного лагеря по вопросу будущего переговорного процесса по-прежнему нет. Как сообщает итальянская газета La Repubblica, между премьер-министром Италии Джорджей Мелони и лидерами так называемой «англо-франко-германской группы» наметились разногласия относительно путей достижения мирного урегулирования. По информации издания, в Риме считают невозможным достижение устойчивых договоренностей между Россией и Украиной без прямого участия Соединенных Штатов, независимо от усилий Лондона, Парижа и Берлина.

Подобная позиция выглядит вполне логичной. Именно США остаются главным поставщиком военной помощи Украине, ключевым гарантом безопасности европейских союзников по НАТО и единственным западным игроком, обладающим достаточным политическим, экономическим и военно-стратегическим весом для участия в выработке окончательной архитектуры урегулирования. Поэтому без вовлечения Вашингтона любые дипломатические инициативы европейских стран рискуют столкнуться с серьезными ограничениями как на этапе переговоров, так и при реализации возможных соглашений.

Европа ставит условия

Как известно, на переговорах в Лондоне лидеры Великобритании, Германии, Франции и Украины согласовали пять условий для заключения «справедливого и прочного» мира с Россией:

1. Немедленное прекращение огня. Президент РФ Владимир Путин должен согласиться на полную остановку боевых действий. 2. Линия боестолкновения должна стать отправной точкой для переговоров. Границы не могут меняться силой, а суверенное право Украины заключать союзы (в том числе с НАТО) должно быть полностью соблюдено. 3. Надежные юридические гарантии безопасности Украины. Они должны вступить в силу сразу после прекращения огня и включать в себя развертывание в Украине международных сил. 4. Российские средства должны остаться замороженными, пока Россия не компенсирует все убытки. 5. В мирном соглашении должны быть учтены европейские интересы безопасности. Любые переговоры, касающиеся ЕС и НАТО, потребуют согласия соответственно ЕС и его государств-членов, а также союзников по Североатлантическому альянсу.

Практическая реализация большинства озвученных требований вызывает серьезные вопросы. Значительная часть из них заведомо неприемлема для Москвы и противоречит тем целям, которые российское руководство неоднократно обозначало в качестве обязательных условий урегулирования. Речь идет, прежде всего, о возможном размещении международных военных контингентов на территории Украины, сохранении перспектив ее интеграции в НАТО, а также замороженных российских активах.

Требование о том, что нынешняя линия боевого соприкосновения должна стать лишь отправной точкой для переговоров, фактически оставляет открытым вопрос о статусе территорий, контроль над которыми Россия считает необратимым итогом конфликта. С российской точки зрения подобный подход не устраняет ключевых противоречий, а лишь откладывает их решение на более поздний этап.

Не менее показательно и включение в итоговое заявление пункта о необходимости учета интересов безопасности Европейского союза и НАТО. Фактически это стремление европейских государств закрепить за собой статус обязательного участника любых будущих переговоров. После нескольких месяцев активизации российско-американских контактов европейские столицы явно стремятся избежать ситуации, при которой параметры будущего урегулирования будут определены без их непосредственного участия.

В этом смысле лондонская встреча была посвящена не только и не столько Украине, сколько будущей архитектуре европейской безопасности. 

Война и ее издержки как повод задуматься над будущим

По мере затягивания войны все более очевидно, что конфликт превращается не только в военное, но и  масштабное социально-экономическое испытание для обеих сторон. 

Украина сталкивается с тяжелыми демографическими и гуманитарными последствиями: миллионы беженцев и переселенцев, разрушение значительной части жилой и промышленной инфраструктур, рост числа ветеранов и инвалидов войны, а также усиливающаяся зависимость от внешней финансовой помощи. Несмотря на адаптацию экономики после 2022 года, страна по-прежнему нуждается в десятках миллиардов долларов ежегодной поддержки для обеспечения бюджетной устойчивости и восстановления.

Россия избежала прогнозировавшегося в начале конфликта экономического коллапса, сумев адаптироваться к санкциям и переориентировать часть внешней торговли. Однако устойчивость российской экономики все в большей степени обеспечивается за счет масштабных военных расходов и постепенного перехода к военно-мобилизационной модели развития. Это позволяет поддерживать текущую стабильность, но одновременно усиливает инфляционное давление, дефицит рабочей силы, бюджетные дисбалансы и сокращает ресурсы для развития гражданских отраслей.

В результате ни одна из сторон не демонстрирует признаков скорого истощения, однако обе продолжают накапливать значительные экономические, социальные и демографические издержки. Поэтому исход противостояния все в большей степени будет зависеть от политических решений, которые вырабатываются не на поле боя, а в процессе переговоров. 

Для Европы участие в этом процессе - возможность проверить на практике свои претензии на стратегическую автономию и показать, что она по-прежнему способна самостоятельно влиять на вопросы европейской безопасности. В настоящее время она борется, прежде всего, за право присоединиться к процессу. Сможет ли это возможное формальное участие впоследствии превратиться в реальное влияние на принимаемые решения, пока вопрос открытый.