КТО ВЫИГРЫВАЕТ ПЕРЕГОВОРЫ?

Казалось бы, подписание 17 июня Исламабадского меморандума о взаимопонимании должно было снять многие накопившиеся вопросы. Однако произошло ровно наоборот. Чем больше заявлений делали стороны, тем более противоречивой и запутанной становилась общая картина происходящего. Одной из путаниц последнего времени стали противоречивые заявления представителей американского и иранского руководства относительно начала очередного раунда переговоров между двумя странами в Дохе. В то время как американская сторона настаивала на том, что эти переговоры пройдут 30 июля, иранская заявляла о том, что никакого нового раунда не будет.  А в Дохе соберутся лишь эксперты и то - для обсуждения технических вопросов.  Впрочем, в этом и есть особенность американо-иранского диалога. Понятно лишь то, что ничего не понятно.

Парадоксы переговоров

Председатель парламента Ирана Мохаммад Багер Галибаф, выступая в конце июня в Баку на 20-й сессии Парламентского союза ОИС, заявил, что Исламабадский меморандум следует рассматривать как свидетельство поражения Соединенных Штатов. Примечательно, что подобная оценка находит определенный отклик и среди части американского политического и экспертного сообществ. Многие влиятельные республиканские политики, аналитики и представители консервативных кругов характеризуют документ как капитуляцию Вашингтона, неоправданную уступку Тегерану и дипломатическую победу Ирана.

Тем не менее не стоит забывать, что пока речь идет лишь о меморандуме о взаимопонимании, а не о полноценном международном соглашении. Многие его положения остаются рамочными, требуют дополнительного согласования, работа над окончательными параметрами будущих договоренностей продолжается.

Парадокс нынешнего переговорного процесса, который сразу бросается в глаза, в том, что чем жестче становится риторика президента Трампа, включая угрозы и личные выпады в адрес иранского руководства, тем меньшее влияние она оказывает на сам переговорный процесс. В Тегеране, похоже, с этим свыклись, хотя и реагируют на подобные заявления резкими комментариями, демонстративными демаршами и дипломатическими протестами. При этом вновь возвращаются к обсуждению условий будущих договоренностей. Для них важнее то, чем закончатся переговоры, а не то, какими словами они сопровождаются. 

Справедливости ради следует отметить, что иранская сторона, судя по содержанию меморандума, добилась включения в него всех принципиально важных для себя на данном этапе положений. Речь идет не только о ядерной программе или механизмах деэскалации с США, но и о региональных темах, включая ситуацию в Ливане, которая напрямую не относится к американо-иранскому конфликту. По понятным причинам, для Тегерана безопасность «Хезболлы» как ключевого регионального прокси имеет не меньшее значение, чем судьба ядерной программы. Именно сеть таких структур позволяет Ирану проецировать влияние за пределы собственных границ и сохранять статус одной из ведущих региональных держав. 

Неудивительно, что подобное развитие событий вызывает резкое раздражение и неприятие Израиля - главного союзника США в регионе, который фактически оказался за рамками договоренностей, затрагивающих и его собственную безопасность.

Между Израилем и Ормузом

Именно здесь и возникает главная проблема. Судя по позиции Тегерана, иранское руководство исходит из принципа: не договоримся хотя бы по одному пункту - не договоримся ни по одному. Между тем Израиль, по всей видимости, не намерен следовать тем положениям меморандума, которые касаются Ливана и ограничения военной активности «Хезболлы». Напротив, последние события показывают, что Израиль продолжает оказывать военное давление на основного союзника Ирана, возможно, рассчитывая на срыв переговоров.  

Вашингтон, со своей стороны, явно не заинтересован в таком сценарии. Для нынешней администрации успешная реализация договоренностей имеет не только практическое, но и политическое значение. Она напрямую связана с репутацией Трампа как политика, способного добиваться результатов там, где его предшественники терпели неудачу. Именно этим, видимо, объясняется нарастающая напряженность в отношениях между Белым домом и кабинетом Биньямина Нетаньяху. Если Израиль своими действиями поставит под угрозу выполнение меморандума, он неизбежно вступит в противоречие с интересами американской администрации.

В конечном счете обострение противоречий между США и Израилем играет на руку Тегерану. Чем сильнее расходятся во мнениях Вашингтон и Тель-Авив по реализации договоренностей с Ираном, тем слабее становится позиция Израиля и больше пространства для маневра получает Тегеран.

С другой стороны, в последнее время все заметнее звучат разногласия внутри самой американской администрации. Как признал вице-президент США Джей Ди Вэнс, часть американского истеблишмента и союзников Белого дома выступала за расширение целей военной операции против Ирана. Однако Дональд Трамп предпочел не выходить за рамки первоначальных задач, сохранив возможность для продолжения переговоров.

В Тегеране внимательно следят за этими процессами. Вопреки распространенному мнению Ирану невыгоден раскол в американской администрации. Напротив, Тегерану необходима единая позиция Вашингтона, способная обеспечить выполнение достигнутых договоренностей. Именно поэтому продолжающиеся споры в окружении Трампа относительно дальнейшей стратегии в отношении Ирана становятся дополнительным фактором неопределенности для всего переговорного процесса.

При этом Дональд Трамп утверждает, что США ведут переговоры с Ираном «с позиции силы». В подтверждение своих слов он указывает на открытие Ормузского пролива и заявляет, что мир оказался бы в гораздо большей опасности, если бы Иран получил ядерное оружие.

Однако говорить о полном восстановлении безопасности судоходства пока явно преждевременно. Движение судов возобновилось, но остается крайне осторожным. Судоходные компании и страховщики прекрасно понимают: любая новая эскалация способна вновь парализовать пролив в течение нескольких часов.

Для Вашингтона это имеет принципиальное значение. Через Ормуз проходит значительная часть мирового экспорта нефти и сжиженного газа, поэтому даже кратковременная блокировка немедленно отражается на ценах на энергоносители, финансовых рынках и мировой экономике. Для Трампа сохранение свободы судоходства - один из главных показателей успешности переговоров с Ираном.

В Тегеране прекрасно осознают ценность этого рычага давления. Уже через несколько дней после подписания меморандума КСИР атаковал грузовое судно Ever Lovely под флагом Сингапура у побережья Омана, а незадолго до этого иранские военно-морские силы предупредили иностранные суда не использовать маршруты в Ормузском проливе без согласования с Тегераном. Сигнал прост и понятен и заключается в том, что, несмотря на продолжающиеся переговоры, Иран не собирается отказываться от своего главного инструмента давления на США.

КСИР выходит из тени

Именно поэтому КСИР все чаще выходит на первый план в американо-иранском диалоге. Джей Ди Вэнс, анонсируя очередной раунд переговоров в Дохе, сообщил, что представители CENTCOM и этой иранской структуры проведут встречу по специальному каналу связи для снижения риска новой эскалации. Это показывает, что, во-первых, безопасность Ормузского пролива стала центральным элементом стратегии США на Ближнем Востоке, а во-вторых, Вашингтон вынужден говорить не с теми, кто удобен политически, а с теми, кто реально контролирует ситуацию на земле и в море.

Особая пикантность состоит в том, что КСИР остается в американском списке иностранных террористических организаций с 2019 года. Но кризисная дипломатия вновь подтверждает: когда нужно предотвращать большую войну, политические ярлыки уходят на второй план. Договариваться приходится с теми, у кого есть реальные рычаги влияния.

Однако говорить об окончательном урегулировании пока рано. США и Иран по-прежнему по-разному понимают реализацию меморандума и его ключевые положения. Вашингтон хочет гарантированной свободы судоходства через Ормузский пролив. Для Тегерана же Ормуз остается главным инструментом давления. Пока не будут согласованы вопросы Ливана, санкций и гарантий безопасности, Иран вряд ли откажется от своего самого сильного рычага.

Одним из сложных пунктов переговоров остаются Ливан и война Израиля против «Хезболлы». Для Ирана прекращение боевых действий и безопасность «Хезболлы» являются частью общей сделки. Но Израиль не сторона меморандума и не считает себя связанным его положениями. Поэтому его военные операции продолжаются.

Есть и региональный аспект. На фоне американо-иранских консультаций Саудовская Аравия, ОАЭ, Катар, Кувейт, Бахрейн и Оман провели в Манаме саммит с участием госсекретаря США Марко Рубио. По сути, стороны сверили позиции по промежуточной сделке США и Ирана, прежде всего по вопросу Ормузского пролива.

Для стран Залива это вопрос выживания. Именно они первыми платят цену за любую эскалацию между США, Ираном и Израилем - экономическую, военную и политическую. Поэтому их позиция проста: деэскалация с Ираном нужна, но она не должна превращаться в легализацию его прежней региональной политики.

Именно поэтому в совместном заявлении страны Залива поддержали усилия Вашингтона по недопущению появления у Ирана ядерного оружия и восстановлению безопасности судоходства. Но одновременно страны региона дали понять, что долгосрочная стабильность невозможна без решения всего комплекса иранских угроз - от ракет и беспилотников до поддержки прокси-структур.

Над схваткой

Есть во всей этой истории еще один аспект. Так, спикер иранского парламента сделал заявление о победе Ирана над США не где-нибудь, а в Баку. Сегодня Галибаф является одной из наиболее влиятельных фигур иранской политики. После войны вокруг Ирана его позиции внутри системы принятия решений заметно усилились, а сам он возглавляет переговорный процесс с США. Поэтому его заявления отражают не столько личную позицию, сколько подходы иранского руководства по ключевым вопросам внешней политики и безопасности.

Здесь же в Баку на встрече с Президентом Ильхамом Алиевым Галибаф отметил исключительную роль Азербайджана как надежного соседа, не давшего себя втянуть в противостояние с Тегераном. 

Это особенно важно, поскольку на протяжении последних лет отдельные радикальные политические, религиозные и военно-политические круги в Иране последовательно пытались представить Азербайджан как источник угрозы, используя израильский фактор, армяно-азербайджанскую проблематику и искусственно раздуваемые противоречия. Информационные кампании регулярно сопровождались обвинениями, что Баку якобы действует против интересов Ирана.

Последние события наглядно продемонстрировали несостоятельность подобных обвинений. В наиболее сложный для Ирана период Азербайджан сохранил приверженность принципам добрососедства, оказал гуманитарную помощь и не допустил каких-либо действий, способных нанести ущерб интересам Тегерана.

Главным итогом этой истории стала не столько позитивная политическая оценка Азербайджана со стороны иранского руководства, сколько убедительное опровержение многолетних обвинений в том, что Баку представляет угрозу для Ирана. Жизнь вновь показала, что реальные действия государств оказываются гораздо убедительнее политических спекуляций и информационных кампаний.