АНКАРА МЕНЯЕТ НАТО

Наверное, ни одно международное мероприятие последнего времени не вызывало такой интерес, как состоявшийся 7-8 июля в Анкаре саммит НАТО. Результаты его все еще анализируются политиками и экспертами по всему миру. 

Масштаб обсуждавшихся вопросов и принятых решений позволяет рассматривать этот саммит как один из наиболее значимых за всю постбиполярную историю Альянса. Фактически именно в Анкаре завершился процесс формирования новой модели развития НАТО, начавшийся после принятия Стратегической концепции 2022 года.

Формирование повестки

Роль Анкары значима не только в организации саммита. Именно Турция во многом задала акценты обсуждения вопросов, связанных с южным флангом НАТО, развитием оборонной промышленности, перераспределением ответственности внутри Альянса и перспективами региональной безопасности. 

Вместе с тем одним из главных политических событий саммита стали американо-турецкие переговоры на высшем уровне, результаты которых могут ощущаться далеко за пределами двусторонних отношений. 

Кстати, по словам Дональда Трампа, он, возможно, вообще бы не поехал на это мероприятие, если бы оно не проходило в турецкой столице и его организатором не был бы президент Реджеп Тайип Эрдоган. Все это свидетельствует как о растущей роли Турции в американской внешней политике, так и в мире в целом. 

Неслучайно центральными темами встречи стали перспективы отмены санкций CAATSA (противодействие противникам Америки посредством ограничений), возможное возвращение Турции в программу F-35 и восстановление военно-технического сотрудничества. Фактически Вашингтон начинает пересматривать место Турции в собственной евразийской стратегии, признавая, что прежняя политика санкционного давления не достигла поставленных целей.

Сегодня страна уже не зависит от зарубежных образцов военной техники и способна самостоятельно производить большую часть современных вооружений, включая беспилотники, системы ПВО, ракеты и национальный истребитель KAAN. В результате санкции лишь усилили оборонную автономию Турции.

Именно поэтому заявления Трампа о готовности их снять и рассмотреть возвращение Турции в программу F-35 следует рассматривать как признание ограниченной эффективности прежней политики. 

Пересмотр американского подхода обусловлен, прежде всего, изменением региональной геополитики. После смены власти в Сирии Турция стала главным внешним игроком, влияющим на новое руководство страны. Одновременно возросло ее значение после войны Израиля и США против Ирана, когда Вашингтон стал активнее опираться на региональных союзников, способных самостоятельно обеспечивать безопасность.

Не менее важным направлением остается Южный Кавказ. Турция является ключевым участником развития Среднего коридора и центральным элементом американского проекта TRIPP, направленного на формирование новой транспортно-логистической системы между Центральной Азией, Южным Кавказом и Европой. Одновременно Анкара усиливает позиции в Центральной Азии через Организацию тюркских государств, что делает ее важным партнером США в условиях ослабления российского влияния и усиления Китая.

В этой связи возвращение Турции в западные программы разработки современных вооружений означает для Вашингтона не просто восстановление военно-технического сотрудничества, а реинтеграцию Анкары в систему долгосрочной стратегической взаимозависимости. Несмотря на сохраняющиеся разногласия, США все больше заинтересованы не в политике давления, а в возвращении Турции в западную архитектуру безопасности.

Россия как главная угроза

Возвращаясь к повестке самого саммита, следует отметить, что одним из его наиболее значимых политических решений стало сохранение жесткой оценки России. В декларации говорится о «долгосрочной угрозе, которую Россия представляет для евроатлантической безопасности». Такой подход означает, что НАТО больше не строит военное планирование на предположении, что Москва может потерпеть сокрушительное поражение в войне с Украиной или что в России произойдет смена власти и у руля встанут силы, которые откажутся от территориальных приобретений. Если подобные изменения и произойдут, то уж точно не в обозримой перспективе. Следовательно, развитие вооруженных сил, оборонной промышленности и системы коллективной обороны должно осуществляться исходя из необходимости длительного сдерживания России, независимо от дальнейшей эволюции российско-украинского конфликта.

За четыре года Североатлантический альянс пересмотрел практически все основные элементы своей системы безопасности. Изменились подходы к военному планированию, была реформирована структура сил высокой готовности, утверждены новые региональные планы обороны, началось масштабное восстановление оборонно-промышленной базы, а европейские союзники приняли обязательства по резкому увеличению военных расходов. Анкара объединила эти решения в единую стратегическую конструкцию и фактически подвела черту под длительным периодом реформ.

Последовательность этих изменений хорошо прослеживается через решения последних саммитов НАТО. Вильнюс в 2023 году сосредоточился на практической реализации новой системы коллективной обороны. Вашингтон в 2024 году закрепил долгосрочный курс на поддержку Украины, развитие оборонной промышленности и технологического превосходства Альянса. В Гааге в 2025 году союзники договорились довести совокупные расходы на оборону и безопасность до 5% ВВП, создав финансовую основу будущей трансформации. Анкара завершила этот процесс, придав ему политическую и организационную завершенность.

Центр тяжести смещается в Европу?

Именно этим объясняется необычайно широкий круг вопросов, вынесенных на обсуждение в Анкаре. Центральное место заняли не только дальнейшая поддержка Украины и политика сдерживания России. Значительная часть дискуссий была посвящена развитию европейской оборонной промышленности, увеличению производственных мощностей по выпуску боеприпасов, систем противовоздушной обороны и дальнобойных высокоточных вооружений, внедрению технологий искусственного интеллекта в военную сферу, защите критической инфраструктуры, укреплению южного фланга Альянса и перераспределению ответственности между Соединенными Штатами и европейскими союзниками.

Особое внимание на саммите было уделено развитию европейских дальнобойных высокоточных ударных средств. Великобритания совместно с рядом европейских союзников объявила о запуске долгосрочной программы стоимостью свыше $50 млрд, предусматривающей создание семейства ракетных систем дальностью действия от 300 до более чем 2000 км. По существу, речь идет о формировании европейского компонента высокоточного неядерного сдерживания, способного обеспечить поражение стратегически важных объектов без критической зависимости от американских вооружений.

Не менее важной темой стало расширение производственных возможностей оборонной промышленности. Союзники признали, что существующие мощности не соответствуют требованиям современного конфликта высокой интенсивности. Российско-украинская война показала, что расход боеприпасов, ракет и средств противовоздушной обороны значительно превышает темпы их производства. Поэтому увеличение военных расходов само по себе уже не рассматривается как достаточная мера. Главной задачей становится создание промышленной базы, способной быстро наращивать выпуск вооружений и обеспечивать устойчивое снабжение армий в случае продолжительного конфликта.

Отдельного внимания заслуживает итоговая декларация саммита, значительная часть формулировок которой представляет собой попытку сгладить наиболее острые противоречия между союзниками. Практически каждый из ключевых разделов документа представляет собой компромисс между различными подходами к будущему НАТО.

Серьезным противоречием остается вопрос распределения ответственности между Соединенными Штатами и европейскими союзниками. Возвращение Дональда Трампа в Белый дом вновь поставило в центр дискуссии проблему, которая обсуждается уже более десяти лет. Вашингтон требует от европейских государств взять на себя значительно большую часть расходов и военных обязательств, одновременно сохраняя за США роль главного стратегического лидера Альянса. Для многих европейских стран подобный подход означает не только увеличение оборонных бюджетов, но и необходимость в кратчайшие сроки создать военные возможности, которые десятилетиями обеспечивались американской стороной.

Разногласия не помеха

В декларации нет формулировок, способных создать впечатление сокращения американских обязательств перед союзниками. С одной стороны, документ подтверждает «непоколебимую приверженность» статье 5 Вашингтонского договора и вновь подчеркивает ведущую роль трансатлантической солидарности. С другой - впервые столь отчетливо фиксируется, что европейские союзники и Канада принимают на себя значительно большую ответственность за коллективную оборону. Таким образом, декларация решает сразу две политические задачи. Она подтверждает, что Соединенные Штаты сохраняют обязательства по защите союзников и одновременно закрепляют требование к европейским государствам взять на себя большую часть расходов и ответственности за собственную безопасность.

Не менее показательно противоречие между курсом на создание единой оборонно-промышленной базы НАТО и сохраняющимися ограничениями в военно-техническом сотрудничестве между отдельными союзниками. Практически все выступления участников саммита были посвящены необходимости совместного производства вооружений, расширения промышленной кооперации и ускоренного развития оборонных технологий. 

На это указал президент Турции Эрдоган: подобные задачи невозможно реализовать, пока имеются политически мотивированные ограничения на сотрудничество в сфере оборонной промышленности. Его призыв снять барьеры между союзниками напомнил, что один из крупнейших производителей вооружений в НАТО до сих пор не интегрирован в ряд совместных программ в полном объеме.

Поэтому Анкара предлагает распространить принцип коллективной обороны на соответствующие отрасли промышленности, считая, что совместная разработка и производство вооружений должны стать доступными для всех членов Альянса без исключений.

В целом саммит показал, что НАТО вступает в новую фазу развития, где главным вызовом становится уже не поиск общего противника, а согласование различных национальных интересов внутри самого образования. Несмотря на имеющиеся противоречия, союзникам удалось сохранить политическое единство и институционально закрепить курс на дальнейшую трансформацию организации. 

Способность превращать внутренние разногласия в коллективные решения остается главным конкурентным преимуществом НАТО.