МЕККАНСКИЙ ТРЕУГОЛЬНИК

В августе на Ближнем Востоке произошло событие, которое без преувеличения можно назвать историческим. Оно способно серьезно изменить сложившуюся архитектуру безопасности и повлиять на дальнейший ход процессов в регионе. 

Речь идет о подписанном 7 августа в Мекке оборонном пакте между Турцией, Саудовской Аравией и Пакистаном. Согласно соглашению, вооруженное нападение на одного из участников будет рассматриваться как нападение на всех. Если этот принцип будет реализован на практике, Мекканский пакт может стать одним из наиболее серьезных изменений в архитектуре региональной безопасности последних лет.

Анкара, Эр-Рияд и Исламабад начинают игру в долгую

Новый формат, конечно, возник не на пустом месте. Его основой стало соглашение о стратегической взаимной обороне между Саудовской Аравией и Пакистаном, заключенное в сентябре 2025 года. И уже в начале текущего года начались переговоры о подключении Турции. В январе глава турецкого МИД Хакан Фидан подтвердил консультации и одновременно заговорил о необходимости более широкой региональной системы безопасности.

Сам факт появления такого союза еще несколько лет назад было трудно представить. После «арабской весны» Турция и Саудовская Аравия находились по разные стороны большинства региональных конфликтов. Они поддерживали конкурирующие политические силы, расходились в позициях в отношении «Братьев-мусульман», противостояли друг другу во время катарского кризиса. А после нашумевшего убийства Джамаля Хашогги отношения и вовсе оказались на грани полного разрыва.

Однако за последние годы ситуация резко изменилась. Анкара и Эр-Рияд восстановили политический диалог, расширили экономическое сотрудничество, а затем перешли к совместным проектам в оборонной сфере. После визита Реджепа Тайипа Эрдогана в Саудовскую Аравию в 2023 году королевство заключило крупный контракт на приобретение турецких беспилотников Baykar. Причем речь шла не только о закупках, но и о локализации производства, передаче технологий и совместных проектах.

Пакистан в данном случае фактически стал связующим звеном. Исламабад десятилетиями поддерживает тесные военные отношения с Саудовской Аравией и участвует в подготовке ее вооруженных сил. Одновременно Пакистан является одним из наиболее близких военно-политических партнеров Турции.

Таким образом, возможности трех стран хорошо дополняют друг друга. Турция располагает одной из крупнейших армий НАТО и быстро развивающейся оборонной промышленностью. Пакистан имеет многочисленные вооруженные силы и остается единственной ядерной державой исламского мира. Саудовская Аравия обладает огромными финансовыми возможностями и активно развивает собственное оборонное производство. Турецкие технологии, пакистанский военный потенциал и саудовские деньги создают достаточно мощную комбинацию.

Перестройка Ближнего Востока

Значение соглашения выходит далеко за рамки военного сотрудничества трех государств. Оно отражает более широкий процесс. Страны региона все меньше хотят зависеть исключительно от внешних гарантий безопасности.

Для Саудовской Аравии этот вопрос особенно важен. Атаки на нефтяные объекты Abqaiq и Khurais в 2019 году показали, насколько уязвимой остается критическая инфраструктура королевства даже при тесном военном союзе с США. Последующие ракетные и беспилотные атаки хуситов лишь усилили эти опасения. Последняя эскалация вокруг Ирана окончательно показала, что Эр-Рияду необходимо иметь собственные региональные механизмы сдерживания.

При этом рассматривать новый союз исключительно через призму противостояния с Ираном было бы ошибкой. На Ближнем Востоке постепенно формируется еще одна потенциальная линия напряженности, связанная с ухудшением отношений между Турцией и Израилем.

Это, естественно, не означает появления прямого военного союза против Израиля. Однако дальнейшие действия Израиля в Газе, Сирии или Ливане способны еще сильнее сблизить позиции трех стран.

Главная задача нового пакта скорее заключается не в подготовке к войне, а в ее предотвращении. Принцип коллективной обороны повышает цену нападения на любого из участников. Потенциальный противник теперь должен учитывать возможность того, что двусторонний конфликт может перерасти в многосторонний.

Это относится, прежде всего, к Ирану. В случае прямого столкновения с Саудовской Аравией Тегерану придется учитывать не только возможности самого королевства, но и реакцию Турции и Пакистана. С другой стороны, именно высокий риск расширения конфликта может заставить все стороны действовать осторожнее.

Новый союз может повлиять и на отношения внутри арабского мира. В первую очередь это касается ОАЭ. Еще несколько лет назад Саудовская Аравия и Эмираты считались ближайшими союзниками и вместе участвовали в войне в Йемене. Однако со временем между ними появились серьезные разногласия по Йемену, экономическим вопросам и региональной политике.

Теперь Саудовская Аравия создает новый военно-политический союз с Турцией и Пакистаном без участия ОАЭ. Для Абу-Даби это особенно важно, поскольку еще недавно Турция считалась одним из главных региональных соперников Эмиратов.

В результате Саудовская Аравия и ОАЭ постепенно выстраивают разные системы партнерства. Эр-Рияд сближается с Турцией и Пакистаном, тогда как Абу-Даби развивает отношения с Египтом, Индией, Францией, США и Израилем. Пока говорить о появлении двух конкурирующих блоков рано, однако различия между внешнеполитическими курсами двух стран становятся все заметнее.

Поэтому в будущем многое будет зависеть от того, останется ли Мекканский пакт союзом трех государств или со временем к нему присоединятся также другие страны.

Египет уже сотрудничает с Турцией, Саудовской Аравией и Пакистаном в рамках четырехстороннего формата R4, где обсуждаются вопросы региональной безопасности. Одновременно он развивает военные связи с этими тремя странами.

Вместе с тем Каир традиционно избегает жестких союзнических обязательств, которые могут втянуть его в чужой конфликт. Поэтому пока Египту выгоднее оставаться в рамках более гибкого R4. Он позволяет координировать действия с партнерами, не принимая на себя обязательства по коллективной обороне.

Еще одним возможным участником может стать Катар. Доха давно поддерживает тесные военные отношения с Анкарой. В Катаре размещены турецкие военные, страны регулярно проводят совместные учения и развивают сотрудничество в оборонной промышленности. При этом Катар имеет хорошие отношения с Пакистаном, а после завершения кризиса 2017-2021 годов восстановил отношения с Саудовской Аравией.

Но у Катара есть своя особенность. Доха старается сохранять хорошие отношения с разными, а иногда и противостоящими друг другу странами. Это позволяет ей выступать посредником в региональных конфликтах. Вступление в жесткий военный союз может ограничить такую свободу действий. Кроме того, именно в Катаре находится крупнейшая американская авиабаза на Ближнем Востоке.

Поэтому говорить о создании своеобразного «исламского НАТО» пока рано. Однако значение Мекканского пакта не стоит недооценивать. Настоящей проверкой для нового союза станет первый серьезный кризис. Именно тогда станет понятно, останется ли пакт политической декларацией или превратится в реально работающий механизм коллективной безопасности.

Реакции и возможные последствия

Пока что появление нового союза не привело к резкому размежеванию в регионе. Напротив, большинство заинтересованных стран заняли достаточно осторожную позицию и пытаются понять, каким будет реальное содержание Мекканского пакта.

Особенно показательна позиция Ирана. Несмотря на очевидное усиление Саудовской Аравии, Тегеран не стал представлять новый союз как прямую угрозу своим интересам. Вскоре после подписания соглашения глава МИД Пакистана Исхак Дар обсудил его со своим иранским коллегой Аббасом Арагчи. Исламабад фактически дал понять, что пакт не создавался против какой-либо конкретной страны. 

Самому Ирану также невыгодно заранее превращать новый формат в антииранский блок, особенно учитывая его тесные отношения с Турцией и Пакистаном. Поэтому пока Тегеран занимает скорее выжидательную позицию.

Достаточно спокойно отреагировал и Вашингтон. Для США стремление региональных союзников взять на себя большую ответственность за собственную безопасность в целом отвечает американским интересам. Более того, Турция остается членом НАТО, а Саудовская Аравия и Пакистан сохраняют тесные связи с Вашингтоном. Поэтому на нынешнем этапе новый союз скорее дополняет существующую систему безопасности, чем пытается ее заменить. Ситуация может измениться, если Мекканский пакт со временем превратится в самостоятельный центр силы, способный проводить политику независимо от США.

Несколько иначе ситуация выглядит для Израиля. Формально официальной реакции Тель-Авива на создание Мекканского пакта пока не последовало. Израильское руководство публично не заявляло, что рассматривает новый формат как угрозу или как направленный против него союз. Тем не менее его дальнейшее развитие будет иметь для Израиля определенное значение. 

Пакистан не признает еврейское государство, отношения Израиля с Турцией остаются напряженными, а процесс нормализации с Саудовской Аравией застопорился. Так что многое будет зависеть от того, останется ли пакт исключительно оборонным механизмом трех стран или со временем приобретет более выраженное политическое содержание.

Если к нему со временем начнут присоединяться другие крупные страны, а политическая координация дополнится реальным военным взаимодействием, он может стать основой уже гораздо более широкой системы региональной безопасности. Именно тогда станет окончательно понятно, насколько серьезно новый союз способен изменить существующий баланс сил на Ближнем Востоке.