ФРОНТ БЕЗ ПЕРЕЛОМА

Война подошла к очередной осени в странном состоянии. На фронте - новое усиление боевых действий и рост потерь, в тылу - все более масштабная война дронов, а на дипломатическом направлении вновь начинаются разговоры о возможном возобновлении переговоров. 

Бесконечная карусель смерти

Август не принес решающего перелома на фронте, но заметно изменил характер боевых действий. Главным направлением российского давления остается север Донецкой области, где Москва пытается прорвать украинскую оборону на так называемом «поясе крепостей» - цепочке городов Константиновка, Краматорск, Дружковка и Славянск.

Особенно тяжелая ситуация складывается вокруг Константиновки. Российским подразделениям удалось закрепиться в отдельных районах города, одновременно усиливается давление с соседних направлений. Краматорск и Славянск пока остаются под контролем Украины, однако российские войска регулярно наносят по ним удары, в том числе управляемыми авиабомбами большой мощности. Эти бомбы, не подходящие под формулировку «точное оружие», приводят к жертвам среди мирного населения. По данным украинской стороны, только за август и только в Краматорске погибли не менее 13 человек и были ранены более 150. 

При этом продвижение российской армии нельзя назвать стремительным. На ряде участков Донецкого фронта российские подразделения продолжают наступательные действия без подтвержденного продвижения. Более того, на Александровском направлении украинская армия проводила контратаки и смогла вернуть часть ранее потерянных позиций. 

Президент Украины Владимир Зеленский сообщил о почти полном освобождении Днепропетровской области: с начала 2026 года 26 сел этой области перешли под контроль ВСУ. Контратаки украинцев продолжаются и на южном участке фронта вокруг Орехово, хотя и с меньшим успехом. Именно сочетание российского давления и украинских контратак делает нынешнюю ситуацию на Донбассе особенно сложной для оценки. Линия фронта меняется, но пока ни одной из противоборствующих сил не удалось превратить локальные успехи в стратегический перелом.

Но и локальные успехи за счет штурмовых действий даются высокой ценой. В июле этого года украинские военные отчитались о выбитых из строя более 42 тыс. российских военнослужащих. Ничто не указывает, что цифры за август будут меньше.

Но фронт в 2026 году уже невозможно рассматривать только по карте сухопутных боев. Все большую роль играют беспилотники. Они используются для разведки, корректировки артиллерийского огня, поражения техники и живой силы, а также для ударов далеко за линией соприкосновения. Российская армия пытается увеличить собственные подразделения операторов БПЛА и восстановить технологический паритет, в то время как Украина делает ставку на массовость и развитие новых типов беспилотных систем. По оценке аналитиков Института изучения войны, наблюдается технологическое соревнование между российскими и украинскими дроновыми системами, что одновременно расширяет так называемую «зону поражения» вокруг линии фронта.

Это особенно заметно по характеру дальних ударов. Россия продолжает наносить массированные ракетно-дроновые удары по украинским городам и инфраструктуре. Только 27 августа российские силы атаковали Украину сотнями беспилотников и ракет, включая баллистические и гиперзвуковые. Удары пришлись по Киеву и ряду других городов, а среди поврежденных объектов оказались энергетическая, промышленная, портовая и гражданская инфраструктуры. 

Украина отвечает расширением географии собственных ударов. Главной целью становятся российские нефтеперерабатывающие предприятия, терминалы, склады, логистические центры и другие объекты, связанные с военной экономикой. Последствия уже выходят за рамки отдельных пожаров: Россия столкнулась с дефицитом бензина и начала увеличивать импорт готового топлива.

Таким образом, война все меньше ограничивается линией фронта. Россия пытается продавить оборону Донбасса, Украина же стремится сделать цену этого наступления выше, поражая российский тыл и энергетическую инфраструктуру.

«Патриотизм» союзников

Война давно перестала быть исключительно противостоянием Москвы и Киева. В последнее время особенно наглядно проявилось, что обе стороны все сильнее зависят от внешних ресурсов, необходимых для продолжения боевых действий.

Для Украины главным направлением становится так называемая «коалиция желающих» - группа европейских стран, готовых не только продолжать военную и финансовую поддержку Киева, но и обсуждать будущие гарантии безопасности. В августе ее внимание вновь сосредоточилось на одном из самых уязвимых мест украинской обороны - защите неба. На встрече «коалиции» в Киеве 24 августа европейские лидеры обсуждали, прежде всего, усиление противовоздушной обороны.

Проблема здесь не столько в количестве самих комплексов Patriot, сколько в боеприпасах к ним. Именно эти системы остаются одним из немногих средств, способных эффективно перехватывать российские баллистические ракеты. Украина испытывает дефицит таких ракет-перехватчиков и пытается получить их у стран, располагающих запасами. В августе европейские союзники активизировали поиски таких возможностей. Одновременно развивается сотрудничество европейской и украинской оборонной промышленности. 

У России система внешней поддержки устроена иначе. Москва все активнее использует военное сотрудничество с Ираном и Северной Кореей. Иран остается важнейшим источником технологий и беспилотных систем, прежде всего семейства Shahed, которые Россия массово применяет для ударов по украинской инфраструктуре.

Северная Корея пошла еще дальше. Помимо поставок боеприпасов и ракет, Пхеньян направляет России военнослужащих. Из сообщений разведок Украины и Южной Кореи стало известно, что Пхеньян разместил в Воронежской области целое ракетное подразделение из шести пусковых установок. Есть информация, что Северная Корея планирует увеличить в России и сухопутные войска, доведя их численность до 50 тыс. человек. 

Таким образом, складывается своеобразная система взаимной подпитки: Украина все глубже интегрируется в европейскую оборонную систему, а Россия использует сотрудничество с государствами, готовыми компенсировать дефицит вооружений, боеприпасов и людей.

Шаткий переговорный канал

На фоне эскалации дальнобойных ударов переговорный трек затих, хотя и не полностью. Так, президент РФ В.Путин заявил в августе, что Москва получает различные предложения по урегулированию ситуации через посредников. При этом российский президент дал понять, что Кремль рассматривает эти инициативы и сохраняет возможность для дальнейшего диалога. Как видим, даже при отсутствии согласия по ключевым вопросам стороны не отказываются от возможности обсуждать варианты завершения конфликта.

Однако между возможностью переговоров и реальным мирным соглашением огромная дистанция. Главные противоречия никуда не исчезли - это в первую очередь территориальный вопрос, будущий статус Украины и гарантии ее безопасности. Пока Москва и Киев по-разному видят не только условия окончания войны, но и саму последовательность действий: прекращение огня должно предшествовать политическому урегулированию или стать его результатом.

Между тем отдельные гуманитарные договоренности показывают, что даже при таких условиях можно находить точки соприкосновения. Одной из них остается обмен военнопленными. В конце августа состоялся очередной обмен по формуле «10 на 10», параллельно Москва и Киев продолжают подготовку к более масштабному обмену.

Именно гуманитарное направление сегодня остается одним из немногих, где переговоры дают конкретный результат. Люди возвращаются домой даже тогда, когда политические договоренности остаются недостижимыми.

При этом дипломатическая активность не означает снижения военной активности. Напротив, стороны продолжают усиливать позиции на фронте и наносить удары по территории друг друга. Поэтому переговоры пока выглядят не альтернативой войне, а еще одним инструментом противостояния - способом проверить позиции противника, заручиться поддержкой посредников и понять, на какие уступки он готов.

Что такое осень? Это небо…

За последний месяц стало очевидно: война не приблизилась к развязке, но стала еще более затратной - для всех. И пока никто не продемонстрировал способности заставить принять свои условия. Главным вопросом остается не то, когда закончится война, а сколько еще ресурсов потребуется, чтобы приблизить ее окончание.

У России, на первый взгляд, достаточно потенциала, чтобы продолжать войну. Но возникает резонный вопрос: сможет ли она делать это с нынешней интенсивностью и при этом обойтись без новой масштабной мобилизации?

Пока Кремлю удается избегать повторения мобилизации 2022 года. Потери восполняются за счет контрактного набора, высоких выплат и региональных программ. Но чем дольше продолжается война и чем выше ее интенсивность, тем больше людей требуется для поддержания численности армии. Мобилизация в таком случае становится не столько вопросом политического решения, сколько вопросом арифметики.

Для Украины же вопрос звучит несколько иначе: сможет ли она продолжать сдерживать российское наступление, не допуская стратегического перелома, пока ее союзники наращивают поставки оружия и собственное производство? Иными словами, хватит ли Украине времени, чтобы внешняя помощь успела превратиться в реальные возможности на поле боя или в защите украинского неба? 

Киев не располагает достаточным ресурсом, чтобы самостоятельно изменить ход войны или хотя бы найти достаточное количество ракет для противодействия баллистике. Хотя мы видим, что Украина способна применять целые программы по вооружению и кратно масштабировать производство оружия. Поэтому для Украины время становится таким же важным ресурсом, как оружие и люди. Чем дольше удается удерживать фронт без серьезного обвала, тем больше возможностей появляется для перевооружения, развития собственного производства и получения новых систем от союзников.

Эти два вопроса, по сути, останутся главными на повестке дня на всю ближайшую осень.