У ВОРОТ БАБ-ЭЛЬ-МАНДЕБА

На Ближнем Востоке разворачивается новая геополитическая драма. Ее эпицентром выступает Йемен, где уже не первый год продолжается вооруженное противостояние хуситского движения с правительственными силами и поддерживающей их коалицией ряда арабских стран. Новый конфликт тесно переплетается с войной США против Ирана и событиями в Ормузском проливе.

Что ждет Баб-эль-Мандеб?

Йеменский конфликт имеет две ипостаси. Первый - сугубо внутренний, связанный со взятием в 2014 году столицы страны Саны шиитскими повстанцами из движения «Ансар Аллах» («Сторонники Аллаха»), именуемых также хуситами (по имени основателя движения Хусейна Бадруддина аль-Хуси). Второй - внешний, поскольку признанное международным сообществом правительство Йемена, располагающееся в портовом городе Аден и фактически управляющее лишь южными и восточными провинциями страны, опирается на прямую военную поддержку Саудовской Аравии и других стран антихуситской межарабской коалиции (в частности Египта, Иордании, Бахрейна, Кувейта, Судана). Именно с развитием очередного витка конфликта между хуситами и возглавляющими сформированную в 2014 году коалицию саудитами и связан текущий масштабный кризис вокруг Йемена. В конфликте так или иначе присутствует и коалиция «Страж процветания» во главе с США, действующая с конца 2023 года для патрулирования Аденского залива и Красного моря и периодически наносящая удары по объектам хуситов.

В конце августа The New York Times сообщила о подготовке Саудовской Аравии к возобновлению масштабной войны против хуситов. 7 сентября хуситы обвинили саудитов в нанесении авиаударов по подконтрольным им районам, после чего стала поступать информация об ответной атаке с применением ракет и беспилотников по военным и энергетическим объектам на юге Саудовской Аравии. 10 сентября произошло резонансное событие: хуситы заняли стратегически важный порт Эль-Моха, располагающийся на йеменском побережье Баб-эль-Мандебского пролива, который соединяет Красное море с Аравийским. На следующий день они достигли Дхубаба на берегу пролива, а затем заняли Зукар, Ханиш и Майюн (также известный как Перим) - ключевые острова в проливе, через который проходит торговый путь из Азии в Европу. Значение Баб-эль-Мандеба, откуда суда из Индийского океана идут к Суэцкому каналу и далее в Средиземное море, определяется тем, что этот пролив является ключевым транзитным маршрутом для 10-12% мирового грузопотока. Это важное направление транспортировки нефти и нефтепродуктов, ценность которого еще более возросла после того, как в результате военных действий США и Израиля против Ирана оказался заблокированным Ормузский пролив. И хотя захват хуситами Майюна и других островов не означает полного перекрытия ими Баб-эль-Мандеба, очевидно, что йеменские повстанцы значительно расширили свои возможности оказания давления на судоходство в данном регионе. Это может серьезно сказаться на мировой торговле, поскольку при отсутствии безопасности в Баб-эль-Мандебе суда, курсирующие между Азией и Европой, вынуждены обходить Африку через мыс Доброй Надежды. Более длинный маршрут, требующий большего расхода топлива и имеющий своим неизбежным следствием увеличение времени доставки грузов, породит целый ряд проблем. Прежде всего дороговизну логистики и рост цен на нефть.

В числе стран, которые могут в наибольшей степени пострадать от этой потенциальной реальности, окажутся ключевые участники антихуситской коалиции - Египет и Саудовская Аравия. Первого серьезно затронет снижение доходов от эксплуатации Суэцкого канала, зависящей от загруженности маршрута через Красное море. А вторая, с учетом проблем, переживаемых не только в Ормузе, но теперь еще и в Баб-эль-Мандебе, окажется перед угрозой существенного сокращения транспортировки своих нефтяных ресурсов на мировые рынки. Примечательно заявление хуситского руководства, что судоходство через Баб-эль-Мандебский пролив «безопасно для всех коммерческих судов, кроме саудовских». Потому и обеспокоен Эр-Рияд, срочно ищущий действенные возможности для устранения угрозы полного перехода Баб-эль-Мандеба под контроль хуситов.

Эр-Рияд не убедил Вашингтон

Еще пару месяцев назад саудиты были уверены, что они в состоянии самостоятельно справиться с йеменскими повстанцами. Однако реальность начала сентября вынудила премьер-министра Саудовской Аравии, наследного принца Мухаммеда бин Салмана обратиться к США за военной помощью. Как сообщают американские СМИ, между ним и президентом Соединенных Штатов Дональдом Трампом состоялось как минимум два телефонных разговора. Однако они оказались неутешительными для саудовского лидера. Трамп отказался начинать масштабные военные действия против хуситов, как того добивалась саудовская сторона.

В Вашингтоне исходят из того, что операция против хуситов потребовала бы от США применения значительных военно-морских и военно-воздушных сил, чреватого истощением американских запасов вооружений и ракет-перехватчиков. Но есть и другой фактор, о котором дал понять сам Трамп. Речь идет о заверении хуситов в нежелании воевать с США. Единственное, чем угодили американцы саудитам, - это согласие расширить разведывательную помощь Эр-Рияду для определения военных целей. То есть опять же идти на прямой конфликт с йеменскими повстанцами США отказались.

Очевидно, что позиция Соединенных Штатов вытекает, прежде всего, из осознания рисков, связанных с затянувшимся военным конфликтом с Ираном. Еще одно масштабное столкновение на Ближнем Востоке не отвечает текущим интересам Вашингтона, даже несмотря на то, что именно Иран приобретает геополитические дивиденды от фактического блокирования, ограничения судоходства в Ормузском и Баб-эль-Мандебском проливах. Не говоря уже об усилении стратегических позиций Тегерана в регионе на фоне внушительных военных успехов его союзника в лице йеменского движения «Ансар Аллах». 

Впрочем, как утверждает британское агентство Reuters, именно иранская сторона, Корпус стражей исламской революции, стоит за быстрым продвижением хуситов вдоль йеменского побережья Красного моря. Другое влиятельное СМИ - The New York Times - допускает даже открытие Ираном нового фронта в противостоянии с США.

Как бы то ни было, наступление хуситов способно оказать серьезное влияние на расклад сил на Ближнем Востоке, в первую очередь в регионе Персидского залива. И поскольку первейшей мишенью хуситов остаются стратегические амбиции Саудовской Аравии, ее лидерство среди арабских монархий, дальнейший ход событий во многом будут зависеть от того, найдет ли Эр-Рияд возможность предотвратить усиление хуситов, включая переход Баб-эль-Мандеба под их контроль. И тут на передний план выходит Мекканское соглашение, подписанное 7 августа между Саудовской Аравией, Турцией и Пакистаном.

Проверка Мекканского пакта

Мекканское соглашение о коллективной обороне предусматривает, что нападение на одну из стран будет расцениваться как агрессия против всех участников пакта. В этом смысле противостояние Эр-Рияда с хуситами, даже несмотря на отсутствие масштабного нападения последних на Саудовскую Аравию, является первым серьезным испытанием трехстороннего пакта на прочность.

Союзники саудитов по Мекканскому соглашению осудили удары хуситов по городам Саудовской Аравии (Абха, Джизан, Наджран) и заявили о солидарности с Эр-Риядом. Реагируя на перекрытие хуситами побережья Красного моря, Анкара потребовала немедленного обеспечения безопасности и свободы международного судоходства в Баб-эль-Мандебском проливе. И Турция, и Пакистан дают понять, что агрессивные действия со стороны хуситов способны неминуемо привести к задействованию Мекканского оборонного пакта. 

Однако нельзя не обратить внимание на то, что в официальных заявлениях Анкары и Исламабада не проглядывается реальной готовности перейти от дипломатического осуждения к военным мерам сдерживания хуситов. Пакистан же вообще не желает лишаться статуса посредника как между США и Ираном, так и между Саудовской Аравией и Ираном. Поэтому он не готов к полному разладу отношений с ИРИ, неизбежному в случае прямого вступления Исламабада в конфликт Эр-Рияда с хуситами, слывущими проиранской организацией. Пакистан лишь призвал Иран сдержать союзных ему йеменских хуситов после усиления их атак на Саудовскую Аравию.

Можно сделать вывод о том, что в рамках Мекканского пакта пока не обсуждался вопрос о трехстороннем военном ударе по хуситам. Но значит ли это, что подобный удар априори невозможен? Однозначно нет. Ведь на кону не столько престиж Мекканского пакта, сколько стратегические интересы Турции и Пакистана, побудившие их вступить в союз с саудитами. Эти интересы лежат, прежде всего, в плоскости обеспечения такой геополитической картины Ближнего и Переднего Востока, которая не допускала бы как доминирования США и Израиля, так и роста геополитической мощи Ирана. И, похоже, относительно сдержанная реакция Турции и Пакистана на прорыв хуситов к Баб-эль-Мандебу вызвана тем, что красная черта, за которой может последовать реальная военная помощь Эр-Рияду, еще не пройдена.