МЕЖ ДВУХ ОГНЕЙ

Эта проблема уже вышла за рамки обычного спора о внешнеполитической ориентации Еревана: Армения постепенно превращается в пространство конкуренции двух разных моделей влияния - российской и европейской. Причем ни одна из них пока не обладает возможностью полностью определить выбор Еревана.

Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков 7 сентября анонсировал визит в Москву премьер-министра Армении Никола Пашиняна в «ближайшее время». Тогда  же представитель Еврокомиссии Паула Пиньо на брифинге в Брюсселе заявила, что ЕК пока не готова назвать конкретные сроки введения безвизового режима с Арменией. Но в то же время Европейский союз выделил Армении пакет экстренной финансовой помощи на сумму более 50 млн евро для преодоления последствий торговых ограничений со стороны России.

Что же реально может предложить Москве и Брюсселю Армения, какие инструменты давления имеются у России и ЕС, где проходит предел их возможностей и насколько реалистичен европейский выбор Армении?

Ереван все настойчивее движется в сторону Европейского союза, но одновременно остается глубоко встроенным в российское экономическое пространство. Москва требует от Армении определиться, Брюссель предлагает перспективу, а Ереван пытается выиграть время. Насколько долго такая политика балансирования может продолжаться?

Сегодня Армения оказалась в положении, которое еще несколько лет назад трудно было представить. Страна, десятилетиями считавшаяся одним из наиболее близких союзников России на Южном Кавказе, последовательно расширяет связи с Европейским союзом, говорит о европейской интеграции, принимает закон о начале процесса вступления в ЕС и вместе с тем остается членом Евразийского экономического союза.

Формально Ереван пока не сделал окончательного выбора. Но политический вектор уже очевиден.

Вопрос теперь заключается в другом: у кого сильнее рычаги воздействия на Армению - у Москвы или Брюсселя? И может ли Ереван действительно заменить одну систему зависимости другой?

Политический сигнал, а не членство

26 марта 2025 года Национальное собрание Армении приняло закон «О начале процесса вступления Республики Армения в Европейский союз». Он вступил в силу в апреле того же года. Его ключевая формула была сформулирована предельно ясно: Армения «объявляет о начале процесса вступления» в Европейский союз.

Однако с принятием закона Армения не стала кандидатом в ЕС и тем более не стала государством - членом ЕС. Закон не заменяет официальную заявку на членство, переговоры с Евросоюзом, получение статуса кандидата, выполнение Копенгагенских критериев и согласие всех членов ЕС. Это прекрасно понимают и в самом Ереване. Никол Пашинян в марте 2026 года прямо заявил, что после выполнения необходимых условий еще предстоит политическое решение ЕС о принятии.

В августе 2026 года армянский премьер уже говорит о следующем шаге - официальной заявке на вступление в ЕС. По его словам, после заявки должны последовать ответ ЕС и появление дорожной карты, и лишь после этого, с армянской точки зрения, приобретает содержательный смысл референдум о членстве.

Таким образом, закон 2025 года следует рассматривать прежде всего как политическое решение о смене стратегического вектора, а не как юридическую гарантию европейского членства. И именно здесь начинается главное противоречие.

Хочу в Европу, оставаясь в Евразии

Ереван прекрасно понимает, что членство и в ЕС, и в ЕАЭС невозможно. Пашинян это признал. А между тем Армения продолжает пользоваться преимуществами единого евразийского рынка.

По данным, приведенным армянским премьером в августе, в 2025 году импорт Армении из стран ЕАЭС составил около $5 млрд, тогда как армянский экспорт на рынок ЕАЭС достиг почти $3,2 млрд. То есть Ереван пока не готов отказаться от существующей экономической конструкции ради еще не гарантированного европейского будущего.

Это и есть одна из главных особенностей нынешней армянской политики: политический курс движется быстрее, чем экономическая реальность.

Россия остается для Армении крупнейшим внешнеэкономическим партнером. По сведениям армянского МИД, российско-армянский товарооборот в 2024 году достиг $12,4 млрд. Даже если структура торговли меняется, подобную зависимость невозможно ликвидировать одним парламентским голосованием. 

Российские рычаги: экономика, энергетика, рынок и ЕАЭС

Влияние России на Армению уже не такое, каким было десять или пятнадцать лет назад. Политическая дистанция между ними значительно увеличилась. Но ослабление политического влияния не означает отсутствия материальных рычагов. Первый из них - торговля. Российский рынок долгое время был главным для целого ряда армянских товаров - от сельскохозяйственной продукции до алкогольной промышленности. Второй рычаг - энергетика. Армянская экономика исторически тесно связана с российскими энергетическими ресурсами и российским бизнесом в данном секторе. Любая серьезная перестройка этой системы потребует времени и значительных инвестиций. Третий - денежные переводы. Российское направление имеет большое значение для армянских домохозяйств и экономики в целом. Всемирный банк отмечал, что в 2025 году Россия обеспечивала 52% чистого притока некоммерческих денежных переводов в Армению. Четвертый - ЕАЭС. Для Еревана это не только политическая организация, но и конкретный экономический механизм доступа к огромному рынку без таможенных барьеров.

Российский рычаг сегодня - это не столько способность «приказать» Армении изменить внешнюю политику, сколько наличие экономической цены за слишком быстрый разрыв. И Москва уже демонстрирует готовность использовать искомый инструмент. В этом году введены ограничения в отношении ряда армянских товаров, что Ереван расценил как противоречащее правилам ЕАЭС. В июле Пашинян даже обратился к Владимиру Путину с просьбой содействовать снятию российских ограничений. Это весьма показательный эпизод. Он говорит о том, что даже в условиях резкого политического охлаждения Армения все еще вынуждена учитывать российский рынок.

Вопрос ребром

И все же главным новым элементом российской политики стала не торговля, а требование референдума. В августе заместитель главы МИД России Михаил Галузин заявил, что Армении следует до декабря определиться с проведением референдума о выборе между дальнейшим членством в ЕАЭС и вступлением в ЕС. Российская сторона связывает этот вопрос с обсуждением будущего участия Армении в евразийской интеграции.

Фактически Москва переводит дискуссию из области неопределенного «европейского курса» в область конкретного выбора: или ЕАЭС, или ЕС.

Это принципиально новая ситуация. Пока Ереван говорит: «Мы хотим сотрудничать и с ЕС, и с ЕАЭС», пространство для маневра сохраняется. При требовании же выбора между двумя интеграционными системами оно значительно сужается. Поэтому Пашинян, не отвергая саму идею референдума, категорически против ограничения срока его проведения.

Армянский премьер утверждает, что сначала должна быть официальная заявка в ЕС, затем - ответ Брюсселя, дорожная карта и понимание реальных перспектив членства. И только после этого народ должен голосовать.

Логика Еревана понятна: нельзя предлагать обществу выбирать между реальным ЕАЭС и гипотетическим ЕС.

Почему Россия торопится?

С одной стороны, время работает на Армению, а с другой - против российской позиции. Чем дольше Ереван развивает связи с ЕС, тем больше возникает экономических, политических и институциональных связей с европейскими структурами. В мае 2026 года состоялся первый саммит ЕС - Армения. Одновременно Брюссель укрепляет сотрудничество в сферах экономики, энергетики, транспорта, цифровизации и безопасности. Поэтому Москва заинтересована в том, чтобы вопрос о стратегическом выборе был рассмотрен до того, как европейское присутствие станет необратимой частью армянской экономики и государственного аппарата. Отсюда и требование референдума.

Что же реально может предложить Брюссель? Здесь европейская политика сталкивается с собственными ограничениями. ЕС действительно предлагает Армении гораздо больше, чем политические заявления. Европейский союз является крупнейшим донором Армении. На 2024-2027 годы предусмотрен План устойчивости и роста стоимостью 270 млн евро, а общий объем мобилизованных инвестиций в рамках Global Gateway (инициатива «Глобальные ворота») в Армении оценивается более чем в 2,5 млрд евро.

ЕС предлагает Армении: 1) инвестиции; 2) развитие транспортной и цифровой инфраструктур; 3) поддержку энергетической диверсификации; 4) реформирование государственного управления; 5) поддержку малого и среднего бизнеса; 6) содействие демократическим и правовым реформам; 7) расширение доступа армянского бизнеса на европейский рынок; 8) сотрудничество в сфере безопасности; 9) перспективу либерализации визового режима.

В мае ЕС и Армения подписали соглашение о партнерстве в сфере связанности, предусматривающее углубление сотрудничества в транспорте, энергетике и цифровой сфере.

Именно здесь европейский рычаг постепенно становится все более материальным. Но Брюссель не обещает Еревану быстрого членства. И это принципиальный момент, который в армянском общественном дискурсе зачастую отодвигается на второй план.

Европейский союз поддерживает европейский выбор Армении, но не обещает ей автоматического членства. Более того, даже процесс безвизовой либерализации оказался значительно сложнее, чем это может следовать из политических заявлений. Диалог ЕС и Армении по либерализации визового режима начался в сентябре 2024 года. В ноябре 2025 года Еврокомиссия передала Армении специальный план действий, содержащий целый комплекс требований. Среди них - безопасность документов, управление границами, миграция и убежище, вопросы общественного порядка и безопасности, а также фундаментальные права.

Иными словами, безвизовый режим - это не политический подарок, а результат выполнения большого количества технических и институциональных условий. Причем даже после выполнения всех требований решение еще должно пройти соответствующие европейские процедуры.

Поэтому заявления о том, что армянские граждане «вот-вот» получат возможность свободно ездить в Шенгенскую зону, не соответствуют реальному характеру процесса.

Сам Пашинян в августе 2026 года заявил, что Ереван рассчитывает добиться либерализации визового режима до 2029 года. То есть даже армянское руководство говорит не о ближайших месяцах, а о перспективе.

Европа отвечает России уже экономически

Последние месяцы показали, что ЕС становится для Армении не только источником реформ и инвестиций, но также потенциальным компенсатором российского давления.

2 сентября 2026 года Совет ЕС согласовал временные меры торговой либерализации для армянской продукции. А 15 сентября Европейский парламент одобрил предложение Европейской комиссии о предоставлении Армении льготных торговых условий. Эти меры будут действовать в течение двух лет с момента вступления регламента в силу и могут охватить, по данным Брюсселя, 99% экспорта из Армении свежих фруктов, овощей и растений в Россию и более 91% напитков и спиртных напитков. Данное решение связывается с российскими торговыми ограничениями.

Это уже не символическая дипломатия. Если Москва использует доступ к своему рынку как инструмент давления, Брюссель демонстрирует возможность предоставить альтернативный рынок. И здесь начинается серьезная борьба за экономическую ориентацию Армении.

В любом случае в одночасье Россию заменить Европой невозможно. ЕС предлагает Армении диверсификацию, инвестиции и перспективу интеграции, в то время как Россия уже сегодня предоставляет Армении действующий рынок ЕАЭС, энергетические связи, торговые каналы, трудовую миграцию и денежные переводы.

Москва предлагает существующую систему, Брюссель - перспективу. Это две совершенно разные категории влияния. И потому Ереван старается пока не рвать отношения с Москвой окончательно. Армянское руководство называет свою стратегию «сбалансированной» и «уравновешивающей». Пашинян фактически формулирует ее как переход от зависимости от небольшого числа партнеров к зависимости от большего количества партнеров. 

Это достаточно рациональная стратегия для небольшого государства. Но у нее есть предел. До определенного момента можно одновременно иметь отношения и с Москвой, и с Брюсселем. Можно оставаться членом ЕАЭС и развивать торговлю с ЕС. Можно получать российские энергоресурсы и европейские инвестиции. Можно участвовать в российских интеграционных структурах и одновременно реформировать законодательство по европейским стандартам.

Но в какой-то момент возникает вопрос: что произойдет, если требования двух систем начнут противоречить друг другу? И этот момент уже близок. Если Армения действительно подаст официальную заявку на вступление в ЕС, а затем получит статус кандидата, вопрос о дальнейшем пребывании в ЕАЭС станет неизбежным. Пашинян и сам признает невозможность одновременного членства в двух интеграционных объединениях. Вывод: нынешняя политика Еревана - отложенный выбор.

Между двумя моделями

Происходит сложный процесс. Москва старается сохранить существующую систему зависимости и заставить Армению определиться, ЕС - создать альтернативную систему экономических, институциональных и политических связей, а Ереван - как можно дольше пользоваться преимуществами обеих систем.

Проблема в том, что этот баланс становится все менее устойчивым. Российская сторона уже требует проведения референдума, европейцы продолжают говорить о реформах и выполнении конкретных критериев, Ереван же хочет сначала увидеть реальную европейскую перспективу. Получается своеобразный треугольник. Москва говорит: определитесь, Брюссель - выполните условия, а Ереван - дайте нам время.

Главный вопрос - не где окажется Армения, а цена ее выбора. В конечном счете перед ней стоит не только геополитический вопрос. Перед ней - вопрос цены. Выход из ЕАЭС и радикальное сокращение экономических связей с Россией потребуют времени и огромных ресурсов. В свою очередь вступление в ЕС - это масштабная перестройка законодательства, экономики и государственных институтов.

Поэтому наиболее вероятный ближайший сценарий - не резкий разрыв, а постепенное расхождение с российской интеграционной системой при одновременном ускорении европейской интеграции. Именно поэтому Москва торопит Ереван с референдумом.

Пока окончательный выбор не сделан, Армения остается как членом российского интеграционного пространства, так и государством, объявившим о начале европейского пути. Однако рано или поздно придется определиться: какую систему - российскую или европейскую - она считает не временным партнерством, а своим долгосрочным стратегическим пространством.

Если референдум состоится, его значение будет гораздо шире вопроса о членстве в ЕС. Он станет голосованием за модель будущего Армении. И чем ближе становится момент реального выбора, тем меньше у Еревана остается возможностей продолжать политику неопределенности.