ОБЩИЙ СЧЕТ

Подписание в Кардиффе 14 сентября 2026 года Шотландией, Уэльсом и Северной Ирландией меморандума о взаимопонимании, закрепившего право их народов на самоопределение, наблюдатели назвали символически и политически важным шагом. Некоторые аналитики пошли еще дальше, заявив, что совместный документ грозит привести к распаду Соединенного Королевства. 

Кардиффский сигнал

Такой вывод, конечно, сильное преувеличение, учитывая, что соглашение подписали первые министры Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии - Джон Суинни, Рун ап Йорверт и Мишель О’Нил, представляющие партии, выступающие за изменение нынешнего конституционного устройства Соединенного Королевства. То есть юридической силы данный пакт не имеет. Тем не менее его основные посылы все же наделали много шума в британских и мировых СМИ. Так, первые министры трех регионов Великобритании, обладающих широкой автономией, заявили премьер-министру Энди Бернэму и его правительству, что необходимо готовиться к конституционным переменам и что свое будущее они связывают с Европейским союзом.

В соглашении говорится, что «политический ландшафт на островах меняется» и что «впервые в истории у жителей этих островов - в Шотландии, Уэльсе и Северной Ирландии - есть первые министры, которые выступают за независимость от Соединенного Королевства». «Для тех, кто наблюдает за ситуацией на этих островах и во всем мире, это служит самым ясным сигналом того, что время Вестминстера (район правительства и парламента Великобритании) подходит к концу… Наши движения набирают силу, мы убеждены, что конституционные перемены неизбежны», - отмечается в документе. 

Напомним, что в конце 90-х годов в Соединенном Королевстве начался процесс так называемой деволюции - передачи части полномочий центрального правительства органам власти Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии. Они получили собственные парламенты или ассамблеи и правительства с различающимся объемом полномочий. При этом за Вестминстером сохранился контроль над рядом ключевых общегосударственных сфер, включая оборону, внешнюю политику и значительную часть вопросов конституционного устройства. В результате сейчас, после резонансной встречи в Кардиффе, складывается положение, которое наиболее точно сформулировала директор Центра государственной политики Университета Глазго Никола Макьюэн: «Это вновь выносит на повестку дня вопрос о том, что если Соединенное Королевство - это союз, основанный на добровольном согласии, то как может выглядеть ситуация, когда этого согласия, по-видимому, больше нет?»  

Пока без угрозы распада

Премьер-министр Великобритании Энди Бернэм кардиффские документы всерьез не воспринял, подчеркнув, что верит в единство страны, и добавив, что больше занят решением общенациональных проблем. Представитель премьера Том Уэллс также заявил, что Великобритания сильнее, когда люди объединяются вокруг общих ценностей и решения проблем, а не вокруг разделения. 

Уверенность Бернэма в том, что соглашение не несет в себе угрозы, довольно обоснованное. В документе не прописаны какие-либо конкретные действия - механизм проведения референдумов, процедуры переговоров с Лондоном, общий план действия для трех партий, определенные сроки. Кроме того, всем понятно, что от высказываний и лозунгов о независимости довольно далеко до практической реализации отделения, которая включает в себя такие моменты, как определение границ, управление, инфраструктура, экономические связи, внешняя политика и т.д. 

С другой стороны, если рассматривать вопрос британского единства в долгосрочной перспективе, картина складывается уже несколько иная. Политические заявления со временем вполне могут перерасти в конкретные действия - тем более, если на то будет благоприятная ситуация. Опрос исследовательской компании Ipsos показал: если более половины (55%) взрослого населения Великобритании верит, что Соединенное Королевство сохранится в своем нынешнем виде через пять лет, то мнения относительно того, сохранится ли союз через десять лет, уже разделились: 35% считают, что он уцелеет, а 34% - что нет. Лишь 24% опрошенных верят, что нынешнее конституционное устройство сохранится через двадцать лет. То есть общественный скептицизм относительно жизнеспособности Великобритании в нынешнем виде в отдаленном будущем постепенно нарастает. 

С этой точки зрения встреча в Кардиффе как минимум имеет значение именно потому, что демонстрирует растущую поддержку конституционных изменений и показывает возможность будущего без нынешнего устройства Великобритании.

Ирландский вопрос возвращается

Меморандум партийных лидеров привлек к себе дополнительное внимание также и тем, что последовал всего лишь через два дня после того, как президент США Дональд Трамп во время визита на принадлежащее ему поле для гольфа в Дунбеге сказал, что «был бы рад увидеть» воссоединение Ирландии. По мнению главы Белого дома, слияние Республики Ирландия с Северной Ирландией, то есть частью Соединенного Королевства, было бы вполне логичным шагом. 

Но за этим вопросом стоит крайне болезненное прошлое, и поэтому реакция на слова американского президента, которые он позже назвал «просто своим личным мнением», была бурной. Даже несмотря на то, что все, казалось бы, уже привыкли к его заявлениям подобного рода, например, по поводу Гренландии или Канады. После создания в 1922 году Ирландского Свободного государства шесть графств Северной Ирландии остались в составе Соединенного Королевства. Именно этот исторический и конституционный статус сегодня является предметом спора между юнионистами, выступающими за сохранение Северной Ирландии в составе Великобритании, и ирландскими националистами, добивающимися ее объединения с Республикой Ирландия. 

В конце 1960-х годов это противостояние переросло в вооруженный конфликт, вошедший в историю как «Смута». Почти три десятилетия терактов, убийств и столкновений привели к гибели более 3500 человек. Переломом стало заключенное 10 апреля 1998 года Белфастское соглашение, более известное как Соглашение Страстной пятницы. Оно положило основу новой системе управления Северной Ирландией - с разделением власти между националистами и юнионистами и закрепило принцип согласия: конституционный статус региона может измениться только при согласии большинства его населения. 

Кроме того, в случае постановки вопроса об объединении Северной Ирландии с Республикой Ирландия соответствующие референдумы должны пройти и там, и там. То есть любая нынешняя дискуссия об объединении Ирландии - это, по сути, политический вопрос, для которого после 1998 года существует согласованный демократический механизм. При этом, считает британское правительство, на настоящий момент общественное настроение в Северной Ирландии не изменилось настолько, чтобы возникло основание для проведения референдума об объединении Ирландии. 

9 сентября Бернэм заявил в Палате общин, что Лондон будет строго придерживаться Соглашения Страстной пятницы. А 18 сентября он встретился в Манчестере с премьер-министром Ирландии Михолом Мартином, где стороны опять-таки подтвердили приверженность Белфастскому соглашению и его принципам. 

В то же время лидер Демократической юнионистской партии Северной Ирландии Гэвин Робинсон заявил, что Мишель О'Нил не должна представлять свою поездку в Кардифф как деятельность первого министра и что она участвовала там, прежде всего, как партийный политик. Заместитель первого министра Северной Ирландии Эмма Литтл-Пенгелли и вовсе обвинила О’Нил в том, что она должность первого министра «превратила в политическое оружие». 

Три разных пути

Что касается Шотландии, то уместно напомнить, что там на референдуме о независимости в 2014 году 55% избирателей высказались против выхода из состава Соединенного Королевства. После референдума о выходе Великобритании из ЕС в 2016 году вопрос о независимости Шотландии вновь приобрел особую остроту, поскольку большинство шотландских избирателей тогда проголосовали за сохранение членства в ЕС. Опросы последующих лет демонстрировали колебания общественных настроений, не сформировав устойчивого большинства за независимость. 

Тем не менее первый министр Шотландии Джон Суинни считает, что при проведении нового референдума большинство шотландцев проголосовали бы за независимость. 9 сентября Бернэм заявил в Палате общин, что теоретически готов рассмотреть вопрос о референдуме при наличии «четкого консенсуса» в Шотландии. Суинни воспринял это как изменение мнения Лондона и предложил обсудить механизм проведения голосования. Однако уже вскоре Бернэм уточнил свою позицию, заявив, что в настоящее время такого консенсуса не существует, а вопрос о новом референдуме «снят с повестки дня».

В этом контексте показательны и слова Руна ап Йорверта, сказанные им журналисту газеты The Guardian за день до встречи в Кардиффе. Он подчеркнул, что не рассматривает сотрудничество Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии как проект по непосредственному «развалу» Соединенного Королевства. «Я хочу развивать свою страну. Вот и все», - заявил валлийский первый министр. 

При этом ап Йорверт не скрывает, что конечной целью своего конституционного проекта считает независимость Уэльса. Но не устанавливает для нее конкретных сроков и не выступает за немедленное проведение референдума. По его словам, Уэльс находится на «конституционном пути», а вопрос о его конечном статусе должен решаться самими жителями страны. 

Такой подход соответствует и предвыборной стратегии партии Plaid Cymru. На выборах 2026 года она сосредоточилась на здравоохранении, снижении стоимости жизни, экономическом развитии, образовании и борьбе с детской бедностью. Plaid Cymru заранее исключала проведение референдума о независимости в течение первого пятилетнего срока. Поэтому участие ап Йорверта в кардиффской встрече также не следует автоматически трактовать как переход Уэльса к немедленной кампании за независимость. Для Plaid Cymru конституционный вопрос остается достаточно долгосрочной целью.

Таким образом, главным на данный момент является именно то, что впервые три национальные политические силы, выступающие за изменение нынешнего конституционного устройства Соединенного Королевства, одновременно находятся у власти в Шотландии, Уэльсе и Северной Ирландии и так или иначе демонстрируют готовность координировать свои действия. Может встать вопрос о формировании регулярного политического сотрудничества между ними. Такая координация потенциально способна усилить их коллективное влияние на правительство Великобритании и парламент в Вестминстере. 

При этом следует понимать, что цели и конституционные пути трех территорий существенно различаются. В Шотландии добиваются проведения нового референдума о независимости, в Уэльсе рассматривают независимость как долгосрочную цель, без конкретных сроков, а в Северной Ирландии выступают за объединение с Республикой Ирландия. Для Северной Ирландии при этом существует особый механизм, закрепленный Белфастским соглашением 1998 года. 

Значение кардиффской встречи на данном этапе правильнее рассматривать, прежде всего, в политической плоскости. Дальнейшее развитие ситуации будет зависеть от общественных настроений, решений правительств и парламентов, а в случае Северной Ирландии - от механизма, предусмотренного Белфастским соглашением. Конечно, на любом этапе возможны изменения и даже «сюрпризы», так как надо принимать во внимание также общую ситуацию в Великобритании и в целом в мире. А она крайне непредсказуемая.