КРЕН ВПРАВО

Стремительная потеря популярности традиционных партий давно стала одной из главных тем европейской политики. Сентябрьские региональные выборы в Германии показали при этом, насколько далеко зашел этот процесс. 

Германия как барометр настроений

20 сентября Христианско-демократический союз (ХДС) канцлера Фридриха Мерца потерпел поражение сразу в двух землях. В Мекленбурге - Передней Померании ХДС набрал всего 4,9% и не прошел в земельный парламент, тогда как радикально оппозиционная «Альтернатива для Германии» (АДГ) получила 38,2%. В Берлине победила Левая партия с 25,7% голосов; результат ХДС оказался ниже 19%. 

За две недели до этого АдГ добилась еще более впечатляющего результата в земле Саксония-Анхальт - 43,8% против 17,2% - у ХДС. После выборов один из общенациональных опросов оценил поддержку АдГ в 29%, а блока ХДС/ХСС - в 18%. Таким образом, речь уже не только о протестном голосовании в отдельных восточных землях. Партия, которую ее соперники стремятся держать за пределами власти, претендует на первое место и в масштабах всей страны. 

На этом фоне особенно остро воспринимаются экономические проблемы. После двух лет спада германская экономика в 2025 году выросла лишь на 0,2%. Во втором квартале 2026 года рост составил те же 0,2% по отношению к предыдущему кварталу. Промышленное производство в июле сократилось на 1,1%, а число безработных в августе достигло 3,061 млн человек. Это не обвал экономики, но для страны, привыкшей считать промышленность основой своего благополучия, затянувшийся период слабого роста становится серьезным политическим испытанием. 

Больнее всего перемены ощущаются в автомобилестроении. К середине 2026 года в отрасли работали на 42,3 тыс. человек меньше, чем годом ранее. Численность занятых опустилась до минимального уровня с 2005 года. За этими цифрами стоят не только автоконцерны, но и многочисленные предприятия, выпускающие для них детали и оборудование. Когда крупный производитель сокращает заказы, последствия быстро выходят за пределы конкретного завода. 

Одним из ударов по прежней экономической модели стало резкое сокращение поставок российского газа после начала войны в Украине. Еще в 2021 году на РФ приходилось 52% германского импорта газа. Германии удалось найти другие источники снабжения, но перестройка энергетической системы не могла пройти для промышленности безболезненно. При этом объяснять нынешние трудности только разрывом с Москвой было бы неверно. Немецким компаниям приходится одновременно выдерживать конкуренцию на мировых рынках и приспосабливаться к технологическим изменениям, прежде всего в автомобилестроении. 

АдГ последовательно обвиняет власти в том, что те не смогли защитить интересы собственной экономики. К энергетическим и промышленным проблемам прибавились споры о миграции, расходах государства и будущем социальной системы. Каждая из этих тем существовала и раньше, но теперь они сошлись в одной точке: все больше избирателей не верят, что партии, десятилетиями управлявшие страной, знают, как вернуть ей устойчивый рост.

Особенно ясно это видно на востоке Германии, где АдГ получила большинство голосов в Саксонии-Анхальте и Передней Померании. Но победа Левой партии в Берлине показывает, что недовольство не сводится к поддержке правых. Избиратели расходятся в оценках того, какие решения нужны стране, однако все чаще сходятся в одном: прежние ответы их больше не устраивают. Именно с этим Мерцу и его партии предстоит иметь дело после сентябрьских выборов. 

АдГ придерживается радикальной повестки, и другие партии по-прежнему отказываются вступать с ней в коалицию. Но чем больше мандатов получает АдГ, тем труднее ее соперникам формировать большинство. Им приходится договариваться с партиями, чьи позиции по ключевым вопросам расходятся, а затем искать компромисс уже внутри правительства. Поэтому прежняя система политической изоляции АдГ начинает оборачиваться проблемой для самих традиционных партий. В Германии и за ее пределами все чаще задаются вопросом, не станут ли сентябрьские выборы предвестником более глубокого политического кризиса.

Французские ультраправые не хотят уступать

Происходящее выходит далеко за пределы Германии. Во Франции ведущая правая популистская партия «Национальное объединение» (НО) подходит к президентским выборам 2027 года в качестве одного из главных претендентов на победу. Июльские опросы давали ее главному лидеру, Марин Ле Пен, около 36% уже в первом туре и преимущество над рядом возможных соперников во втором. Сентябрьское исследование также оценило ее поддержку в первом туре в 33-36%, в зависимости от состава кандидатов. Это пока лишь опросы, но они показывают, почему позиции партии по внешней политике теперь изучают гораздо внимательнее. 

Особое внимание привлекает ее отношение к России. У «Национального объединения» долгая история выступлений за сближение Парижа и Москвы. Партия критиковала санкции, а ее репутацию осложняли полученный в 2014 году кредит российского банка и прежние заявления Ле Пен о Крыме. После начала войны в Украине эта позиция стала меняться. Партия осудила вторжение и признала право Украины на оборону, но выступила против отправки французских войск и передачи Киеву оружия, позволяющего наносить удары по российской территории. Ле Пен также вновь заявила о намерении вывести Францию из объединенного военного командования НАТО в случае победы на выборах. 

В сентябре дистанция между партией и Москвой стала еще заметнее. Ле Пен и Жордан Барделла (официальный председатель НО) заявили, что не потерпят попыток России запугивать Францию или вмешиваться в ее дела. Кремль отверг эти обвинения. Для партии, которую ее противники годами называли зависимой от Москвы, такой обмен заявлениями имеет особое значение в преддверии президентской кампании. 

Однако жесткая риторика не дает оснований считать, что «Национальное объединение» окончательно отказалось от идеи будущего диалога с Россией. Пока Ле Пен и Барделла осуждают давление на Францию и российское вторжение, но не готовы поддерживать шаги, которые, по их оценке, могут втянуть страну в прямое столкновение. Можно предположить, что после прекращения боевых действий партия вновь поставит вопрос об отношениях с Москвой. Сроки, условия и возможное ослабление санкций остаются предположением, а не объявленной программой партии.

Эта осторожность объясняется и борьбой за власть. «Национальному объединению» необходимо убедить избирателей, чиновников и военных, что партия способна самостоятельно определять внешнюю политику Франции. Поэтому возможный диалог с Москвой она, вероятнее всего, будет обосновывать интересами Парижа и стремлением к самостоятельности, а не прежними симпатиями к России.

Кризис либеральной модели?

В целом рост правых партий в Европе часто описывают как кризис либеральной модели. Но для избирателя этот кризис выглядит куда конкретнее. Он видит счета за энергию, сокращения на предприятиях, рост стоимости жизни и споры о миграции. Он слышит обещания поддерживать Украину, перестраивать промышленность и проводить экологические реформы, но все чаще спрашивает, кто оплатит эти решения и когда они принесут результат. Споры усиливают разногласия, однако без экономического застоя и падения доверия к традиционным партиям они едва ли имели бы такую политическую силу.

При этом Европа не движется к единой победе правых. В Германии одновременно укрепляются АдГ и Левая партия, во Франции «Национальное объединение» претендует на власть, но все еще вынуждено доказывать готовность к ней. Общим становится другое - прежним центристским партиям все труднее удерживать избирателей и создавать устойчивое большинство.

Конечно, для России здесь открываются определенные возможности, но рассчитывать на единый дружественный лагерь было бы ошибкой. Европейские правые по-разному оценивают отношения с Москвой. АдГ выступает за восстановление экономических связей, в то время как французское «Национальное объединение» старается сохранить возможность будущего диалога, одновременно подчеркивая независимость Франции. Для многих правых сил в Польше и странах Балтии Россия, напротив, остается угрозой.

Реакция Брюсселя на эти перемены показывает, насколько трудно европейскому руководству выйти за рамки привычных чрезмерно идеологизированных объяснений. Рост правых партий там связывают с угрозой демократии и иностранным влиянием. Такие угрозы существуют, и недавние сообщения о планируемых контактах представителей АдГ с российским экономическим советником дают основания внимательно следить за внешними связями партии. Но сводить к ним причины ее успеха значило бы закрывать глаза на положение самой Германии. За АдГ голосуют немецкие избиратели, недовольные решениями собственного правительства. 

Именно поэтому попытка представить противников нынешнего курса исключительно как «друзей Путина» может дать обратный результат. Она позволяет правым утверждать, что их соперники готовы обсуждать все, кроме причин собственного поражения. Особенно убедительно этот довод звучит там, где предприятия сокращают работников, а обещанное облегчение условий для бизнеса пока не меняет повседневной жизни людей. Брюссель уже говорит о необходимости снижать административные издержки, но доверие к таким обещаниям будет зависеть от того, почувствуют ли перемены сами компании и их работники. 

Впереди у ЕС также сложный разговор о приоритетах. Еврокомиссия предлагает выделить Украине до 100 млрд евро в следующем семилетнем бюджете. Поддержка Киева имеет для многих стран Европы принципиальное значение, но ее стоимость все чаще становится частью внутренней политической борьбы. Пока у властей не будет убедительного объяснения, как они одновременно поддержат Украину, восстановят конкурентоспособность промышленности и защитят доходы граждан, правые будут получать новые аргументы против Брюсселя. Обвинения в их адрес этого вопроса не снимают. 

Поэтому наиболее вероятная причина нынешнего политического сдвига не следствие общего поворота симпатий европейских избирателей к Москве, а усиление разногласий внутри самой Европы. Поддержка Украины, санкции, оборонные расходы и энергетическая политика будут все чаще становиться предметом тяжелых переговоров. Даже если допустить, что большинство стран не изменит прежнего курса, добиваться согласованных решений им станет сложнее.