ВИЗИТ С СИМВОЛАМИ

Одним из центральных событий глобальной повестки последнего времени, несомненно, стал государственный визит председателя КНР Си Цзиньпина в США 24-26 сентября. Причем многим он запомнился буквально с первых минут пребывания высокого китайского гостя на американской земле. Глава Белого дома Дональд Трамп вопреки устоявшемуся протоколу вместе с первой леди Меланией Трамп лично встретил Си и его супругу Пэн Лиюань на авиабазе Эндрюс. Предполагалось, что именно этот жест задаст тон предстоящим переговорам.

Высоких гостей даже приветствовали военный оркестр и салют, над аэродромом пролетели два бомбардировщика B-1.

Переговоры с подтекстом

Президенты США обычно не встречают иностранных гостей у трапа самолета. Из политических деятелей подобного приема был удостоен лишь премьер-министр Великобритании Гарольд Макмиллан - в 1962 году его на авиабазе Эндрюс встретил президент Джон Кеннеди. А в 2015 году Барак Обама сделал исключение для Папы Римского Франциска - религиозного лидера. 

Так или иначе, столь подчеркнуто торжественный прием показывал, какое значение Белый дом придает отношениям с Китаем. Фактически Трамп давал понять, что считает Си Цзиньпина равной по статусу фигурой в глобальной политике, а Китай - второй после США мировой сверхдержавой. 

Судя по всему, китайская сторона должным образом оценила этот жест. Однако он не снимал главного вопроса визита - смогут ли лидеры превратить личный контакт в конкретные договоренности по торговле и безопасности. 

На следующий день Трамп продолжил принимать Си Цзиньпина с подчеркнутым размахом. После торжественной церемонии в Белом доме он лично показал гостю новую вертолетную площадку и президентский вертолет Marine One. Судя по всему, американский лидер хотел произвести на Си не меньшее впечатление, чем тот произвел на него во время майского визита в Китай. Тогда председатель КНР провел Трампа по саду закрытой резиденции Чжуннаньхай - бывшей части императорского сада, куда редко приглашают иностранных гостей. Теперь уже Трамп демонстрировал Си пространство американской власти и ее символы. 

За этим обменом жестами стояло взаимное признание статуса собеседника. Но это не означало, что стороны приблизились к согласию по вопросам, ради которых и встретились в Вашингтоне. 

Весьма интересна и лексика, которую лидеры выбрали для своих приветственных обращений. Си Цзиньпин поздравил американцев с 250-летием независимости, что на фоне многотысячелетней истории самого Китая можно расценить и как довольно тонкий намек. Далее он признал, что Китай и США конкурируют, но предложил рассматривать эту конкуренцию как соревнование, а не как схватку, в которой один непременно должен победить другого. Си прямо упомянул «ловушку Фукидида» - представление о том, что усиление новой державы ведет к войне с державой, занимающей господствующее положение, - и заявил, что ее можно преодолеть. В этой части выступления Китай предстал уже не просто как соперник сравнительно молодой Америки, а как государство, которое с высоты своего многовекового исторического опыта предлагает ей иной взгляд на отношения между великими державами. Си словно напоминал, что возвышение одной страны не обязательно должно заканчиваться войной с другой. 

Еще более адресным было утверждение лидера КНР, что «великое возрождение китайской нации» и стремление «сделать Америку снова великой» могут идти рука об руку. Используя главный лозунг Трампа, китайский лидер предлагал ему признать рост Китая без ощущения, что это означает поражение США. Такая формула была удобна обоим, но каждый вкладывал в нее свой смысл. Для Пекина она означала признание, что Китай вправе самостоятельно определять свое место в мире. Для Вашингтона же вопрос заключался в том, какие последствия данное усиление будет иметь для американской промышленности, технологического превосходства и позиций в Азии. 

Трамп назвал отношения с Си «по-настоящему большой дружбой», основанной на взаимном уважении, но и здесь не обошелся без характерных отступлений. Во время экскурсии по Белому дому он объявил Си «экспертом по камню», заметив, что китайскому лидеру понравился гранит. Показывая портреты президентов, Трамп затем указал на изображение автопера - устройства для автоматической подписи - и пошутил: «Это - Байден». А искусственный интеллект в своей речи он назвал «суперинтеллектом», сократив его до SI. Си стремился сначала закрепить принцип сосуществования двух держав, тогда как Трамп оценивал отношения, прежде всего, по тому, каких конкретных условий США смогут добиться на переговорах.

Экономика американо-китайских отношений

Проверить смысл этих заявлений можно по тому, о чем лидеры договорились за закрытыми дверями. После переговоров Пекин сообщил о намерении продолжать экономический диалог, обсуждать искусственный интеллект и поддерживать связь между военными. Си также говорил с Трампом о Тайване, Ближнем Востоке, Украине и Корейском полуострове. 

По итогам встречи не появилось соглашения, которое позволило бы утверждать, что стороны урегулировали хотя бы один из главных споров. Но это не значит, что разговор был бесполезен. При нынешнем состоянии отношений возможность обсуждать наиболее опасные разногласия непосредственно на уровне первых лиц уже имеет значение. Просто ее не следует путать с их разрешением. 

Лучше всего это видно на примере торговли, где результат оказался одновременно конкретным и весьма ограниченным. США и Китай продлили торговое перемирие до 10 января 2027 года. Иными словами, они отложили угрозу нового обострения и дали переговорщикам еще два месяца, но не согласовали окончательные тарифы и не сняли взаимных ограничений. 

Вашингтон заинтересован в увеличении китайских закупок американской продукции и поставок редкоземельных материалов. Пекин, в свою очередь, рассчитывает на более предсказуемый доступ своих товаров и компаний на американский рынок. Продление перемирия позволяет продолжать торговлю, пока каждая сторона пытается добиться более выгодных условий. 

Однако продление торгового перемирия не сопровождалось новыми обязательствами Китая увеличить закупки американских товаров. Китай уже обещал США покупать каждый год 25 млн тонн сои. Отдельно, во время майской встречи лидеров, он обязался ежегодно закупать другие американские сельскохозяйственные товары на $17 млрд. По словам министра финансов США Скотта Бессента, с закупками сои Китай пока справляется, а с остальными товарами отстает. Все эти обещания были даны до сентябрьского визита. Новых обязательств купить американскую продукцию на определенную сумму нет. 

После нынешней встречи представитель США на торговых переговорах Джеймисон Грир сообщил о подготовке механизма, который должен оградить отдельные товарные потоки от будущих тарифных споров. Он упомянул американскую сельскохозяйственную продукцию и медицинское оборудование, а с китайской стороны - потребительские товары, не относимые Вашингтоном к чувствительным. Новые объемы закупок и ставки пошлин еще не объявлены. Значит, говорить о крупной сделке, заключенной именно во время этого визита, пока преждевременно. 

Почему даже временная договоренность потребовала встречи двух президентов, показывают масштабы экономических отношений. В 2025 году США продали Китаю товаров примерно на $106 млрд, а закупили у него на $309 млрд. Дефицит американской торговли товарами составил около $203 млрд. Именно эту разницу Трамп рассматривает как свидетельство невыгодных для США условий торговли. 

Но она не описывает отношения целиком. В торговле услугами у американской стороны, напротив, был профицит примерно в $34 млрд. Американские компании получают доходы от китайского рынка, а американские потребители и предприятия зависят от поставок произведенных в Китае товаров. Поэтому повышение тарифов причиняет ущерб не только стране, против которой оно направлено. 

Сотрудничество через политический расчет

На этом фоне борьба все заметнее перемещается туда, где зависимость одной стороны может стать преимуществом другой. США стремятся сохранить контроль над поставками наиболее передовых чипов, необходимых для развития искусственного интеллекта. Китай располагает сильными позициями в переработке редкоземельных элементов и производстве магнитов, без которых трудно обойтись ряду американских отраслей. Поэтому разговор лидеров об искусственном интеллекте касался не только безопасности новых систем. За ним стоял вопрос о том, кто получит технологии для их развития и кто сможет ограничить доступ соперника к необходимым ресурсам. 

Показательно, что, говоря о возможностях дальнейшей торговли, Джеймисон Грир исключил из нее передовые американские чипы. 

Есть и другая связь, которую торговая статистика не отражает. По существующим оценкам, инвесторам из материкового Китая и Гонконга принадлежат американские акции стоимостью более $750 млрд. Это не государственный пакет, которым Пекин может распоряжаться по своему усмотрению, а вложения разных владельцев. Тем не менее они показывают, насколько глубоко переплетены финансовые интересы двух стран. Крупное потрясение американского рынка обернулось бы потерями и для китайских инвесторов. 

Со своей стороны китайские технологические компании продолжают пользоваться услугами американских финансовых организаций. Это еще одна причина избегать внезапного разрыва, хотя сами по себе деньги не способны устранить политические противоречия. 

Граница экономического прагматизма проходит, прежде всего, через Тайвань. Си призвал Вашингтон выступать против независимости острова, тогда как привычная американская формулировка состоит в том, что США не поддерживают такую независимость. Разница здесь имеет политическое значение. Пекин добивается более определенной позиции США и выступает против американских поставок оружия Тайваню. Вашингтон же сохраняет возможность помогать острову в самообороне. 

По итогам встречи не было объявлено об изменении этой политики. Таким образом, лидеры смогли продлить торговое перемирие, но не приблизились к соглашению по вопросу, из-за которого соперничество может перейти в военную плоскость. 

Причем для США дело не ограничивается одним Тайванем. Если Вашингтон изменит свою позицию под давлением Пекина, это повлияет на представления Японии, Южной Кореи и других партнеров о надежности американских обязательств в Индо-Тихоокеанском регионе. 

Накануне визита американская сторона отдельно подтвердила союзникам свои гарантии безопасности и заинтересованность в стабильности Тайваньского пролива. В этом и состояло одно из противоречий диалога в Вашингтоне. Трамп оказывал Си почести, соответствующие статусу лидера второй мировой сверхдержавы, но одновременно не мог игнорировать опасения государств, которые рассчитывают на американское присутствие в Азии. 

Последний день пребывания вновь прошел под знаком истории. После частного чаепития Трамп и Си посетили Национальный архив США, где осмотрели в том числе Декларацию независимости, Конституцию США и Билль о правах. Этот жест замыкал символический обмен, начавшийся во время поездки Трампа в Китай. Тогда Си показал ему место, связанное с китайской историей и властью, теперь Трамп представил гостю документы, на которых основана американская государственность. При этом за взаимным уважением к истории стояли вполне современные разногласия. Визит показал, что лидеры готовы лично удерживать отношения от резкого ухудшения. Хватит ли этого для долговременной стабильности, станет ясно по тому, смогут ли США и Китай договориться о торговле, не доводя спор о технологиях и по поводу Тайваня до кризиса.